«Будете участвовать в секс клубе?»
«А кто в клубе?»
«Я, вы и ваша жена».
«Вы знаете, у меня так много работы последнее время, можно я не буду?»
«Хорошо. Я вас вычеркиваю».
Не знаю, зачем Марку Эрнестовичу потребовалось запоминать этот анекдот, который он в принципе не понимал, но после тщетных усилий ему пришлось отказаться от зубрежки. Это было бесполезно.
В отличие от Кононова Марк Эрнестович за бабами не бегал, зато украдкой просматривал итальянский порнографический журнал «Джокозо». Потом он еще долго размышлял, глядя на проплывающие мимо деревья. Размышлял и пытался представить себе, как бы он себя ощущал, будучи таким вот бессловесным деревом. От таких мыслей у него чуть не поехала крыша, и он принялся играть с Кононовым в карты, злясь, что не может передергивать, так как сверху за игрой следил Рембо. В лесу Лузга был занят в основном распознаванием мин, в чем, кстати, он имеет необыкновенное природное чутье. Прямо таки кожей чувствует, хотя про то, что он служил в саперах, врет. Просто в детстве с одногодками бродил по местам, где когда то шли бои вокруг Умани. Они искали мины, снаряды, выплавляли тол и делали на продажу шашки для глушения рыбы на одном из притоков Синюхи. За одну шашку давали пятьдесят копеек новыми, шестьдесят первого года, деньгами. Сильно злился на Кононова, особенно после того, как ночью во время паники тот срезал выстрелом над ухом березовую веточку… Что же касается Рембо, то он всю дорогу спал, а в остальное время сидел, закрыв глаза, с абсолютно пустой головой. Хотя нет, один раз вспомнил, что правильно сделал, когда прирезал какого то Вадика Плюху и как здорово, что все тогда подумали не на него, а на исчезнувшего в тот же день некоего Иоселиани… Вот в принципе все, о чем можно упомянуть. Разве только еще добавлю, что ничего такого, чего следовало вам опасаться, они не замышляли.
Ягов довольно потер руки:
— Ну что ж, молодец. Интересно все рассказал. Похоже на этих балбесов. Прекрасные результаты. Если так же легко вскроешь арушуняновский провал… Как все просто можно будет решать. — Он закатил глаза, наклонился к Денису и продолжил: — Все связи по Арушуняну я прервал, так что тебе придется погрузиться в это дело одному. Лузга будет тебе помогать. Послушай ка, а в моих мозгах ты тоже шаришь? А? Колдунишка…
Денис отрицательно покачал головой:
— Нет. Есть люди, которые закрыты завесой. Я предполагаю, что у них тоже есть какие то способности и просто рефлекторно срабатывает защита на вторжение со стороны. Что то типа вашей микросхемки в телефоне.
— Да? Интересно, интересно… И сколько еще народу в моей конторе кроме меня так прикрыты? — неожиданно занервничал Ягов.
— Я видел только одного. Был в Снегирях такой мужик, что то вроде повара в охране. Керимов, кажется, фамилия. Возможно, еще кто то есть, я просто не знаю.
— Нехорошо, совсем нехорошо. Я бы даже сказал — подозрительно. Слушай, друг дорогой, ты видишь, что я тебе безраздельно доверяю?
Денис кивнул. Ягов, потянувшись, взял с буфета еженедельник, открыл на чистой странице:
— Вот, записываю в свой план мероприятий проверку моих людей. Тебе нужно проехаться по всем подразделениям и составить списки тех, чьи мысли скрыты, как ты выражаешься, завесой. Естественно, если попадется стукач или шпион от «солнцевских», или еще кто вредный, тут же звони мне.
— Так что же, копать Арушуняна или заниматься персоналкой? — устало спросил Алешин.
— И тем и другим! Да к тому же, когда будешь копать персоналки, для тебя многое станет понятно и по арушуняновским делам. Ну, все, ступай отдыхай.
Шеф поднялся, резко протянув вперед руку. Денис вяло пожал ее и бросил взгляд на раскрытый еженедельник с надписью около жирного восклицательного знака: «Важное. Персоналки».
— До свидания, Василий Ефремович.
— Пока, пока, — отозвался тот, набирая чей то номер. — Алло, Лида? Что в министерстве, как обстановочка? Ну и когда он собирается оплачивать челябинские кожуха? Не знает… Лида, передайте ему, что я его перед министром больше выгораживать не собираюсь. Все, хватит! Госзаказ — это ему шуточки, что ли? Пусть собирают партком. Что? Да, я выступлю. Лидочка, подготовьте текст, покрепче… И профсоюзы ему не помогут, все равно выгоню! Что это за снабженец! Все, до завтра, Лида.