— У у ****ва пэтэушная. Ни стыда ни совести. Поганье…
Девочки за словом в карман тоже не полезли, и уборщица, покраснев от ответных оскорблений, поспешно ретировалась. Лена в этот момент тихонько стояла у стены, рядом с ящиком пожарного крана. Единственная фраза, выплывшая из ее подсознания, характеризовала ситуацию весьма удачно: «За что боролись, на то и напоролись».
Бабкин был там, за дверью.
С Болотниковым.
Она здесь.
С этими мочалками дурами.
Но ей то был нужен не Петюня, а Бабкин.
А Бабкину был нужен Петюня.
Дурдом.
Песочный замок, над созданием которого они с Катей так долго трудились не щадя живота своего, рухнул в одночасье. Интриги, хитросплетениям которых могли бы позавидовать фаворитки французских Людовиков, пошли прахом. Кроме того, возникла опасность того, что вся Ленина свистопляска вокруг «Приветливого месяца» выйдет ей боком. Она уже приготовилась получить даже оплеуху, услышать и покорно снести любые оскорбления, лишь бы Славик не оставил, не бросил ее, лишь бы был с ней… Она мысленно перебирала способы своего возможного самоубийства, если это все таки произойдет: повешение, падение с высоты, вскрытые в ванной вены, отравление газом, серная кислота, ныряние со связанными руками в Москву реку с Бородинского моста, отцовское охотничье ружье и так далее. Суицид, впрочем, был отложен до самого последнего разговора с Бабкиным, до потери самой последней надежды…
Лена стояла, облокотившись на ящик с надписью «ПК», и ждала. Через три часа, когда стих в гримерной смех осчастливленных девиц, а остальные фанатки разошлись, она осторожно приникла к двери: сначала старалась подслушать, что там происходит, а потом и подсмотреть. Щель была очень узкой, и Лена скорее почувствовала, чем увидела, что в комнате пусто. Болотников с компанией ушел по наружной пожарной лестнице. С ним ушел и Бабкин.
Лена отодрала от кофты значок с портретом Петюни, подаренный ей на прощание одной из фанаток, решившей, что Лена является самой верной, самой фанатичной поклонницей «Месяца». Из глаз, размывая тушь, покатились крупные слезы. Она швырнула значок на пол, наступила с хрустом на него каблуком, задрала подбородок и отправилась домой, где твердо решила покончить с собой в присутствии домочадцев.
Мать сидела перед телевизором, смотрела какое то заседание в Кремлевском дворце. Отец, завернувшись в клетчатый плед, спал в комнате под плакатами «Приветливого Месяца». Светка, младшая сестра, без дела слонялась по кухне, выискивая, чего бы такого съесть. Беспородная собака Илка увивалась около нее, позевывая и облизывая узкую морду. Лена не успела снять туфли, как позвонила знакомая спекулянтка, и пришлось с ней полчаса обсуждать вопросы моды и цен. После этого, вспомнив о своем «самоубийстве», она немного поскандалила, что ходит в обносках: «А родным папе с мамой до этого и дела нет! Сил нет жить так дальше!» Отец проснулся, мать оторвалась от телевизора, и вся семья собралась в прихожей. Лена побесновалась и, закрывшись в ванной, включила воду. Снаружи доносились причитания, лай собаки и сонный голос отца:
— Да брось ты, Тамара, когда все по настоящему, то семью в известность не ставят, ведь самоубийству могут помешать…
— Назло, назло вам всем сейчас возьму и умру! — крикнула Лена и принялась примеривать к запястью мыльное лезвие. Зажмурив до боли глаза, провела острием по коже.
Выступила кровь.
Ойкнув и бросив лезвие, Лена сунула руку под струю воды, вытерла ее о джинсы. Кровь выступила опять… Через пять минут, замотав порез платком и погрузившись в горячую ванну, Лена мылила голову и напевала себе под нос. Еще через несколько минут отец, подгоняемый обезумевшей матерью, подсунул монтировку под дверь и с хрустом ее выломал. Мать с расширенными от ужаса глазами ворвалась внутрь, где услышала возмущенный крик дочери:
— Ты что, мам, мне уже и помыться нельзя?
— Можно, можно, Леночка, золотце мое!
— А где деньги на новые джинсы?
— А сколько надо?
— Я же говорила: сто рублей… Ну вот, опять начинается! Нет, убьюсь, обязательно убьюсь!
Илка протиснулась между ногами матери и стиральной машиной, оглушительно тявкнув, нагло плюхнулась в ванную, выплеснув на кафельный пол изрядное количество воды.
Тут же запрыгала, хлопая в ладоши, Света, наслаждаясь всем этим спектаклем. Илка, получив мочалкой по морде, выпрыгнула из ванной и принялась носиться по квартире, запрыгивая на кресла, скользя мокрыми лапами по полировке столов, опрокидывая стулья, сшибая предметы коллекционной гжельской керамики. Собаке было очень весело. Она отряхивала с шерсти воду, и мыльные капли веером летели на обои, акварельные рисунки младшей сестры, на потолок и лицо гоняющейся за собакой мамы…