Катя постоянно во время рассказа, сопровождаемого жестикуляцией, поддакивала Неёлову, улыбаясь уголками губ и теребя за руку своего нового гостя, всё больше и больше мрачнеющего. Наконец Лёня, довольный произведенным эффектом, встал с ковра и отправится на кухню ещё раз продегустировать коктейль из спирта с «Тархуном».
— Пошли к Кирюхе! — сказал он напоследок, но у девушки сделалось такое выражение лица, как будто ей предложили проглотить кусок льда.
Она некоторое время сидела молча, ковыряя красным ноготком клетчатую обивку кресла и поглядывая на Алёшина.
— Он почти половину наврал… — сказал гость, наконец, — лукав этот твой Кот-бегемот…
— Зато Лёня интересный и смешной, тут многие такие птицы-говоруны — отличаются умом и сообразительностью!
— Прямо у тебя тут как салон санкт-петербургский Анны Павловны Шерер из романа Толстого «Война и мир» — чего только не узнаешь! — сказал он, всё больше и больше меняясь в лице, — как это… стих у меня есть…
Когда девушка открыла, было, рот, чтобы сказать в ответ что-то смешное, Денис вдруг прямо посмотрел в её глаза, с верхними векам, подкрашенными голубыми тенями и, казалось, он был готов ответить на всё и без вопроса…
Сознание людей обычно дезориентировано и утопает в потоке информации, без возможности разобраться, внимание отвлечено от реальных смыслов и секретов, от того, где они прячутся, а ведь тайны жизни лежат на поверхности, только нужно уметь их прочесть. Взгляд бога от взгляда человека отличается тем, что первый знает всё, а второй ничего. Он хотел ей сказать, что ярко вспыхнувшая в их сознании искра любви с первого взгляда, это совсем не так романтично и возвышенно, как ей кажется — любовь с первого взгляда можно назвать любовью быстрого распознания, поскольку увиденный человек, вызвавший мгновенную влюблённость располагается как соответствующий ранее продуманному и прочувствованному образу, достойному любви. Этот образ, достойный любви по мнению человека, может быть сформирован естественно опытом человека, и может быть навязан ему искусственно внешними силами с определённой целью…
Девушка словно почувствовала, что он хотел сказать, но, тряхнув длинными, начёсанным как у певицы Аллы Пугачёвой волосами под лаком «Прелесть», прошептала ему в самое ухо:
— Что ты заскучал, Денисик, может, пойдём потанцуем? Мне прямо неудобно как хозяйке, когда гостям скучно… Или, если хочешь, сходим к моей подруге… Она живёт этажом ниже и сейчас готовится к контрольной по какому-то там исчислению. У неё тоже видео есть — её маме японский «видик» выдали за хорошую работу. Мы её прогоним на кухню, а сами посмотрим что-нибудь из комедий или ужасов — «Звёздные войны» или «Чужой» про монстра в космосе. Кассету её родителям знакомый из КГБ продал в хорошем качестве. Идём?
До начала Афганской войны в Союзе ССР не существовало фильмов ужасов как жанра — рассматривая вымысел, кроме юмора и комедии, лишь как средство воспитания и пропаганды: в основном кино историческое или поучительное кино — как можно больше фактов, как можно больше эмоционального воздействия нужного, как можно меньше ненужного эмоционального воздействия. Ведь хороший советский фильм — это не тот фильм, что имеет красивую картинку, интересный сюжет, но не воздействует на эмоции, а тот, что заставляет испытать настоящие чувства, заставляет думать. Максимум — научная фантастика. При идеологической политике ухода от правды, острых тем и замены их сказками для взрослых, музыкальными комедиями, прикрывающими разрушительную предательскую деятельность партийной верхушки и административно-карательного аппарата, начала доминировать серость. При Андропове в 1982-го сначала в Ленинграде под покровительством КГБ и бандитов, а потом и в других крупных городах открылись подпольные видеосалоны, где крутили зарубежные фильмы. Вход стоил рубль, сеансы начинались обычно в десять-двенадцать часов вечера по пятницам. Любопытные набивались в малюсенькие подвалы. Крутили там на видеомагнитофоне фильмы идеологического врага, противника по Холодной войне «Звёздные войны», «Рокки», «Рэмбо», «Крёстного отца», «Чужого». Перевод, конечно, был отвратительный, но люди смотрели фильмы с замиранием сердца. В «Чужом», например, в отличие от советских кинолент, не было обязательной морали — только ужас. Привыкшие к светлому, не сатанинскому взгляду на мир, многие советские парни и девушки уходили ещё до конца фильма — не выдерживали. После сеансов такого запугивания и жестокости многим долго снились ужасы. По всей стране действовала и разветвлённая, разом возникшая сеть подпольные видеопрокатов. Враги народа спустя три года узаконили видеосалоны и видеопрокаты, добиваясь большего охвата населения для внедрения западного антиальтруистического образа мысли, вербуя неофитов мира денег и жестокости. Первый полуофициальный видеосалон в Ленинграде устроили просто в вагоне на Варшавском вокзале — кгбшники договорились с милицией. Любопытные туда ходили уже толпами.