— Фромм!
Хорст вскочил как ошпаренный, об пол громыхнул опрокинутый стул.
На него сверху вниз строго смотрел Фогельвейде.
— Фромм, будь так любезен, позволь руководителям групп переговорить с господином координатором, без твоего присутствия.
— Да, да, конечно… Извините, я, кажется, переборщил с болеутоляющим…
— Ничего, бывает. Кстати, будь так любезен, подожди меня в холле.
— Слушаюсь. — Фромм вышел в коридор.
Там топтались несколько сотрудников из разных подразделений и групп, разминая ноги после длительного сидения. Они обсуждали последнюю игру федерального чемпионата по регби:
— Я тебе всегда говорил, что «Медведи» расколошматят летчиков как маленьких детей! А ты, Фолькер, утверждал, что они равны…
— Я? Утверждал? Кюттнер, ты что? Что за чушь! Просто…
— Нет, нет, ты именно это и сказал, правда, Хорст? Скажи ка ему.
Хорст пожал плечами:
— Может быть… А вот я мог бы сказать так: ребята, нечего трепаться на посторонние темы под дверью шефа, а то он начнет сомневаться, не проводите ли вы свои командировки на стадионах или перед телеэкранами, смотря сутки напролет спортивные каналы.
Фолькер, обрадовавшись возможности прервать невыгодный для себя разговор, заторопился в кафе, вспомнив, что настало время обеденного перерыва. Кюттнер отправился за Фолькером. За ними увязались еще несколько человек.
Остальные сотрудники, из тех, кто не сразу после совещания разошелся по кабинетам и лабораториям, уселись на кресла возле лифта и занялись изучением разложенных тут же, на журнальных столиках, газет. Видимо, они, как и Хорст, ожидали своих начальников. Фромм расположился в другом конце коридора, рядом с запасным выходом, порылся в нагрудном кармане, извлек из него записную книжку, открыл на закладке. На слегка помятой странице был записан перечень дел на сегодня:
«Встретиться с Фогельвейде».
Фромм немного подумал и вычеркнул эту строку.
«Переговорить с ним о слежке у своего дома и о приманке — записке, оставленной на столе. Узнать, кто будет разрабатывать линию покушения в Грюнешвейге, пока я буду находиться на излечении. Потом съездить в страховую контору и к юристу, по поводу своего легкого увечья. И еще: помочь матери передвинуть по новому мебель, так как она купила огромный аквариум для своих многочисленных интерьерных рыбок».
Чтение своих же записей Фромма снова усыпило. Он откинулся на мягкую обивку кресла и уставился на потолочный светильник, чувствуя, как наплывает блаженная расслабленность. Глаза непроизвольно закрылись, карандаш выскользнул из пальцев и упал на пол…
— Хорст!
Над ним опять стоял Фогельвейде.
— Хорст, тебе не следовало приезжать. Нужно лечиться. Ведь у тебя еще не вышел срок отпуска по болезни. Но раз уж ты приехал, значит, не терпится. А раз не терпится, то пойдем в мой кабинет и поговорим.
Фогельвейде похлопал Хорста по плечу и неторопливо двинулся к лифту. Уже подойдя к его дверям, шеф остановился, словно что то вспомнив, и спросил:
— Кюттнера не видел?
— Он с остальными пошел в кафе напротив. — Хорст машинально взглянул на часы. Обеденное время еще не кончилось.
— Ладно, никуда он от меня не денется. А как твоя страховка?
— Сегодня вот собрался к своему юристу ехать. Прямо анекдот. В страховой компании придрались к тому, что я добровольно полез в огонь и вроде добровольно из него не вылезал. Оспаривают факт несчастного случая.
— И правильно, что оспаривают, — шеф кивнул, — это ведь не несчастный случай, а получение травмы в результате служебной деятельности. Кстати, в страховую контору нужно съездить с нашим юристом. Старик Штратманн все быстро устроит. Ему не привыкать вправлять мозги этим умникам из «страховых».
В кабину лифта зашел какой то посетитель с затравленными глазами и кипой бумаг под мышкой.
— Какой вам? — поинтересовался у него Хорст.
— Седьмой этаж, пожалуйста, — выдавил тот из себя.
Когда он вышел на своем этаже и лифт, мигнув кнопкой хода, плавно двинулся вверх, Хорст почесал подбородок:
— Видно, здорово приперла парня наша шайка, как вы считаете?
— Ничего, главное — жив остался. Да, кстати. Не обращайся ко мне на «вы». Сколько раз тебе говорил. На «ты» проще и мне привычней.