— Молодец, Рюбе, я не сомневался, что ты что нибудь выудишь из своего пластмассового ящика с кнопками и экраном. Готовь все по Мусульманской общине. Все, что есть в банке данных главного каталога. Там есть такая черненькая, симпатичная девчушка Бриджит. Скажи, что Фогельвейде просил оформить это дело очень быстро.
Рюбе кивнул и повернулся, чтобы уйти. Только тут Хорст заметил, что он был в мягких домашних тапочках с оторочкой из искусственного меха. Фогельвейде вздохнул:
— Умная башка этот Рюбе. Я в компьютерах ни черта не понимаю, а он копается в них как у себя в голове, вечно что то там придумывает, рационализирует. Но крайне нерешителен. Постоянно в сомнениях.
Хорст почувствовал, что если он сейчас не примет болеутоляющее, то просто начнет выть. Ожоги болели нестерпимо. Порывшись в карманах, он вытащил упаковку таблеток. Манфред кинул ему банку пива из маленького холодильника за креслом стола. Свежий «Гессер» вспенился и закапал на коверный ворс. Запивая пилюлю, Хорст вспомнил, что страховая контора сегодня работает до пяти часов. Он заторопился, закашлявшись от холодного и терпкого напитка. Фогельвейде усмехнулся, похлопал его по плечу, уселся за стол и принялся что то заносить в свою записную книжку с помощью галочек, крестиков и сокращений.
Когда Фромм, распрощавшись с шефом, торопливо шел к лифту, он на ходу достал из сумки страховочный полис, квитанции об уплате взносов, справки и еще что то. Все эти бумаги Хорст положил в папку Фогельвейде, на которой жирными буквами было отпечатано: «Секретный документ государственной важности? 1/1/156/87».
Проходя мимо лаборатории криминалистической экспертизы, услышав несколько возбужденных голосов за дверью, он остановился. Посторонившись, пропустил мимо спешащего по своим делам незнакомого сотрудника и решительно потянул на себя дверь лаборатории.
Среди лабораторных столов, уставленных микроскопами, спектроанализаторами, штативами, всевозможными замысловатыми приспособлениями, склянками с реактивами под раструбами вытяжной вентиляции, расположились несколько сотрудников «Арденн». Эксперты Уве Хернер и Ларе Мюллер пытались перекричать инспектора по оперативной работе Хольма Фритца. Но его бас перекрыть было невозможно даже авральным гудком танкера.
— Я прекрасно знаю эту систему, — басил инспектор, заядлый коллекционер, — это «смит и вессон» калибра ноль семь конца прошлого века, старинная штуковина, но лупит наповал!
У погасшего дисплея компьютера, за спиной инспектора Фритца сидели еще двое сотрудников группы «Арденн», оперативники Ганс Николь и Йозеф Ружечка. Хорст тоже присел на край стола, отодвинув в сторону несколько полиэтиленовых пакетиков:
— Привет, ребята!
— Привет, Хорст!
Из смежной комнаты, вращая глазами, выскочил лаборант Грааф:
— Фромм, о боже, слезь сейчас же с образцов!
— Да вот они, лежат себе невредимые, ничего им и не сделалось…
Хорст улыбнулся и, помахав перед лицом лаборанта папкой, небрежно кинул ее рядом с собой. Потом, покопавшись в сумке, вытащил оттуда небольшую картонную коробочку:
— Вот, дружище Хольм, повод для дрожания твоих музыкальных пальчиков, штуковина из знаменитого по этому делу Грюнешвейга…
— А а а, молодчина, друг!
Инспектор выхватил из руки Фромма коробочку и, буквально растерзав ее, извлек небольшую оловянную фигурку, искусно раскрашенную и изображающую саксонского кирасира офицера времен семилетней войны, на коне, тянущего вперед руку с палашом. Фритц, забыв обо всем, принялся рассматривать оловянную фигурку, отпуская иногда фразы, смысл которых мог бы понять только такой же заядлый коллекционер, как и он.
Ружечка развернулся на стуле:
— Ну что, Хорст, когда на работу?
— Уже работаю. Разве у фон Фогельвейде расслабишься, сразу загружает! — Фромм заметил, что Николь пристально разглядывает лежащую на столе папку. Потом Ганс поднял на него глаза и наставительно произнес:
— Раз ты не в состоянии обойтись без болеутоляющих, от которых засыпаешь как сурок зимой, то сиди дома и анализируй кашу по «Майнц Телефункен» в одиночестве. Тем более что заварилась она с твоей подачи после пожара в Грюнешвейге.
— Нет, это просто великолепно, даже помочные ремни не забыли обозначить как медные, а бушмат при правом стремени седла! Все как надо! — не замечая никого вокруг, выл от восторга Хольм Фритц. Лаборант Грааф, подбирая пакетики с кусочками не то ткани, не то кожи, на которые чуть не сел Фромм, неожиданно спросил: