Пока он разговаривал, Катя сняла юбку, колготки и забилась под покрывало, подрагивая от его шелковой прохлады. Денис вернулся хмурый и сосредоточенный, сел на край дивана:
— Еле отговорил Женьку сейчас сюда приходить. А вообще тревогу он правильно забил. Ну ладно, разберемся. А я смотрю, ты идешь с перевыполнением плана!
Он поднял соскользнувшую со спинки стула юбку, провел ладонью по Катиному бедру, укрытому миниатюрными шелковыми пагодами, деревцами и дракончиками:
— Ты как больше любишь, сверху или снизу?
— Мне кажется, с тобой это не должно иметь значения. Ты должен, ты обязан быть великолепным…
— В таком случае командовать артиллерией буду я!
Денис быстро сбросил одежду и нырнул под одеяло.
Глава 11
Компьютер пошаливал, то и дело давал сбои, капризничал, настойчиво требовал перезагрузки. Файлы против всякой логики самопроизвольно переходили в каталоги на другие диски. Горелов вспотел, перестал покачиваться на стуле и всем телом навис над клавиатурой. Пальцы нервно стучали по клавишам. Рядом сидел Ягов и нетерпеливо поглядывал на часы:
— Опять у тебя все не слава богу, вечно какие то задержки.
— Кажется, сынишка доигрался в свои «Звездные войны», занес вирус игровыми дискетами. Переписывает невесть у кого.
В соседней комнате тихо переговаривались несколько человек:
— …да я давно говорил, что нужно их порубить в капусту. А тут какие то придумки, раздумки…
— Тебе, Могилов, только людей резать в моргах. Знаешь, есть такие, патологоанатомы называются. День режут, три дня пьют водку. Тут думать надо, это тебе не иконы польским барыгам перепродавать.
— Вот ты меня этим, патологическим, обзываешь, а между прочим, когда нужно должника прижать, ко мне обращаешься. Не так ли, Арушунян? Во во, сказать и нечего…
— Да не правы вы оба! И вообще, странно, давно бы все обсудили, а то секретничают, секретничают. Мне кажется, Ефремыч уже все обмозговал, а Горелова подключил, чтобы было на кого все свалить, если выйдет промашка…
Ягов невольно прислушавшись, цокнул языком и пробурчал себе под нос:
— Вечно этот Жменев скажет, как в тарелку плюнет.
Он встал, при этом надсадно заскрипела ножка стула по натертому буковому паркету, и прошелся по комнате: мимо письменного стола, заваленного иностранными научно техническими журналами, и вдоль ряда шкафов, под потолок уставленных всякой всячиной: начиная от детских книжек про Винни Пуха и заканчивая «Проблемами применения программ группы «Нортон 22» к прикладным задачам прогнозирования результатов экономической деятельности П. Брэгга».
Ягов на ходу вытянул с полки первый попавшийся альбом о живописи и скульптуре малых форм. Он грузно облокотился на дверной косяк и принялся листать с середины, изредка поднимая глаза и буравя тяжелым взглядом напряженный затылок Горелова. У того по прежнему ничего не клеилось.
Наконец, потеряв всякое терпение, аналитик ударил кулаком по процессору и с криком «Чтоб ты сгорела, японская жестянка, опять тебя чистить целую неделю!» выключил компьютер. При этом, однако, он не забыл его накрыть полиэтиленовой пленкой:
— Чтоб не пылился…
Горелов виновато взглянул на Ягова, который скривил рот в усмешке:
— Ну что, Данилушка, не выходит у тебя каменный цветок? Не е ет, без слабительного не вылезает? И что дальше?
Горелов порылся в бумагах возле себя и достал тонкую ученическую тетрадь в жирных пятнах:
— У меня в общем то все готово, я просто пытался обобщить, так сказать… Вот здесь.
Ягов бросил альбом на секретер и взял тетрадь. Полистал, вернулся к началу, потом опять заглянул в последние листы:
— Это что у тебя в конце, смета?
— Да, примерные расходы…
Горелов весь подобрался, ожидая, может быть, разноса, крепкого словца, но шеф только кивнул и вышел в коридор. Аналитик последовал за ним, промокая платком неожиданно вспотевший лоб.
Из второй комнаты вышел Жменев и направился к шкафу в прихожей, завешанному плащами и пальто собравшихся. Но, увидев Ягова и семенящего за ним Горелова, остановился, делая вид, что поправляет перед зеркалом галстук.
— А, сбежать хотел, Жменев! Нехорошо. А ну, пойдем!
— Василий Ефремович, сегодня как раз крупную партию принимаем, надо бы мне на месте быть, — заканючил тот.