— Какой вы наглый, герр Штейнер, — говорит Драко, — Луна, призыв читай, — смотрит на нее блондин, а я не понимаю что происходит, как и все здесь. Даже зеленый декан ждет что такого выкинет его крестник. Луна, подойдя к блондину, коснувшись лба Драко своими длинными тонкими пальчиками, выводила узоры и пела заклинание. От сияющих магий волос девушки расходились серебряные ленты, оплетая Драко, как мумию, оставляя только щелочки глаз.
— Что это? — спрашивает Лука. На девушку и парня смотрят все с замиранием.
— Луноликая принцесса и ее страж — Серебряный дракон, — вспомнил я нашу шутку с того года, — это оказалось не шуткой, она — принцесса, а он ее страж, — говорю и вижу, как тело друга растет и меняется на глазах, взмывая вверх, ленты из волос светятся еще ярче, и из свечения вылетает дракон. Как в китайской мифологии, длинный, без крыльев, покрытый серебряной чешуей, от макушки и вдоль позвоночника тянется серебристая грива, заканчиваясь кисточкой на кончике хвоста, на лапах когти, морда напоминает лисью, вытянутая, с раздвоенными рогами и ушками, черным носиком и длинными усиками в мелкую серебристую чешую. Луна садится верхом, держится за рога, встает на нашу защиту, — вот так сюрприз!
— Заканчивайте, Гарри! — кричит девушка, — мы с Драко берем их на себя, — из пасти друга слышится рык, а следом вылетает серебристое пламя. Пара дает нам время закончить ритуал. Последняя строчка, вся магия и мощь в моих руках, трещит и бьет разрядами боль, кожа чернеет, ожоги тянутся от пальцев до локтевых сгибов. Но я продолжаю удерживать все мне отданное. Финальное слово за мной.
— Магия единая! Магия великая! Очисти тобой не владеющих, исцели тела и души пострадавших, покинь тела недостойных, насмехающихся и приказывающих тебе. Очищение! — руки в сторону и высвобождение. Снова кипящий поток энергии, но в этот раз резкий, быстрый, сносящий всю защиту Ледяной кольчуги. Чувствую, как трещат мои ребра, ломаются в щепки от напора кости рук, течет из носа, глаз и ушей кровь, выходит с кашлем кровавая смесь, слышу голос Сьюзи, просьбу держаться, осталось пару минут. Профессор требует терпеть и выполнить то, что было задумано, чтобы не пропали даром все наши труды, чтобы не получилось так, что мы его зря во все это дело втянули. Лорд просто молчал, Тео подбадривал и говорил, что не так уж плохо я выгляжу. А декан говорил, что я сильный и справлюсь.
Последние секунды, магия внутри заканчивается, опускаются руки — я падаю. Сияние звезды и луча рассеяно по миру. Эффект, как сказал декан и профессор Снейп будет виден не мгновенно, но скоро. Я лежу на руках лорда, около меня друзья, профессора. Где-то в далеке Луна и Драко гоняют Альбуса и герра Штейнера, уворачиваясь от Авад и Непростительных.
— Я вылечу его, — говорит Лука.
— Мы все поможем, — на меня накатывает боль, жжет каждую клеточку тела огонь чужих стихий и родовых даров, я закрываю глаза, отпускаю сознание, на грани шепота слышу слова, их голоса становятся, как фоновая музыка. Основной разговор и диалог происходит на границе мира. Между мной и моей Госпожой. Она предстала передо мной, или я перед ней, не важно. Главное я снова в той белой комнате, за столом на стуле. Она улыбается, благодарит за помощь в уничтожение Птицы, а я спрашиваю:
— Значит, моя миссия окончена и я умру?
— Нет, конечно, Марк! Ты будешь жить, должен жить. В этом мире ты — мой последний потомок!
— Зачем тогда я здесь? — спрашиваю, смотря на комнату переговоров, откуда и началось мое приключение, где я начал вторую жизнь в мире магии. Она протягивает листок с договором, а в нем всего несколько пунктов. Первый — закончить школу, получить мастерство в одном из направлений и принять титул лорда Поттеров. Второй — продолжать поддерживать род Лейсмеран и род Блэк. Нет претензий. Готов и даже «за». Третий — продолжить род Поттер. Я последний, а Смерть хочет это исправить. Возможно, кто-то из моих детей или внуков унаследуют ее дар, и род Певереллов. Как сказала, дар может проснуться у детей или внуков, так как я уже трижды общался с Госпожой. И четвертый пункт — следовать законам магии и прививать их своим потомкам.
— Договор? — ее улыбка, и мой ответ:
— Договор, — подпись и перед глазами все размывается, лишь ее глаза, как малахит горят, но и они исчезают, на смену им встает картина потолка в лазарете школы.
Темно, нащупав очки — надел, посмотрел на свои руки, они перевязаны бинтами, пропитанными лекарством. Жжение не беспокоило, лишь слегка чесалась кожа под бинтами. Чтобы отстраниться от желания почесать корочку запекшейся крови, оглядывался по сторонам. На соседней кровати спал Драко, под восстанавливающим коконом, через кровать лежала Луна, под таким же коконом, приподнявшись на локтях, повернувшись к кроватям за спиной, видел пострадавших на других кроватях, пожиратели и Сириус с мисс Боунс. Все восстанавливались и залечивали раны, полученные в бою. Около меня на стуле спал лорд, состояние его не лучше лежащих рядом, но он сидит и караулит.
— Поттер, ты чего не спишь?
— Выспался, — сижу и смотрю на него, — как все прошло, Марволо? Расскажи.
— У нас получилось, Гарри, — говорит лорд, — когда ты потерял сознание, Лука тут же занялся твоими ранами и ожогами. Мы все ждали результатов ритуала, следили за теми, кто сражался, особенно за драконом и Луной, гоняющими двух матерых магов. Луна отбивала Аваду Штейнера, а Драко серебряным дыханием отражал Аваду Альбуса. Не знал, Поттер, что у тебя такие способные друзья. Смотрелось это впечатляюще.
— Но они все равно в лазарете. Что случилось?
— В Драко и Луну попало двойное Круцио от парочки. Драко защитил ее от удара, взял всю тяжесть приземления с высоты на себя, девушке досталась малая часть. Альбус и Штейнер хотели их добить, но магия начала карать нарушителей, стали происходить откаты. Те, кто были донорами и участвовали в заговорах, те, кто были членами Птицы, все они падали и блевали черной кровью, — фантазия у меня богатая, поэтому картина, которая стояла перед глазами — жуткая.
— Что с ними стало потом?
— Они полностью лишились магии, ядра и каналов. Магглы — вот кто они. А некоторые даже умерли, ведь магия поддерживала их жизнь. Сто лет для маггла это редкость, поэтому тем, кому за сотню, дорога была одна — в чертоги Госпожи.
— Марволо, ты выяснил, кто был главой Птицы? Кто ученик Распутина?
— Это было шоком для меня, как оказалось, никакого ученика у Распутина не было. И он сам темным лордом не являлся, он, как Штейнер, всего лишь последователь, верный слуга своего господина и его идей, — я не понял, с чего тогда он о нем говорил, мол, он основатель группы и идеи равноправия магглов и магов. Марволо пояснил: — как оказалось, это один из тактических ходов основателя Птицы, пустить по ложному следу. Дать того, кого ищут, чтобы спрятаться самому.
— Ширма? — предположил я.
— Что-то типа того, да. Я тайно это расследовал связи и историю Птицы, шпионил и выяснил, деятельность группировки тянется еще с Петровских времен. И основателем был тот, кто жил еще в семнадцатом веке.
— Ты о Якове Брюсе? Это он родоначальник Птицы?
— Как оказалось — да, — говорит лорд, — а Распутин взял на себя роль Темного лорда, чтобы защитить своего господина и группировку. Когда деяния группы были раскрыты, и проводились зачистки, они пришлись на революцию и становления нового режима власти, Распутина убили.
— Знаю я об этом. Там странная история, говорят, в его смерти виноваты влиятельные люди. Убили его в доме Юсуповых, на реке Мойке. По их показаниям было три выстрела: — в почку, голову и сердце, но история шита белыми нитками. Перед этим его отравили цианистым калием, выстрелили ему в спину, но он пришел в себя и начал душить одного из убийц, потом бегал от них по двору, пытался перелезть через забор. Все это будучи отравленным и раненым. Потом его все-таки поймали, связали, попинали и убили окончательно.