Почувствовала пристальный взгляд сзади. Надо быть осторожной и не нагибаться прямо перед желтыми паскудными глазёнками. Сама и спровоцировала. Медленно выпрямилась, покосилась на зверя. Тот с возбужденным органом продолжал пялиться на мой зад. Лапой провел по красному стволу вверх и вниз и начал подниматься.
Как спринтер на короткой дистанции, я метнулась в дом. Как самые лучшие паркурщики этого мира цепляясь по стене, вихрем влетела вверх на полку и только успела вилы схватить. Оборотень уже тут как тут, лезет ко мне. Глаза свои желтые прищурил, уши к башке бестолковой прижал, а на морде вопрос написан: «как бы тебя выловить?». Я угрожающе махнула своим оружием.
— Два удара восемь дырок! Отвали Нил Ильич! — предупредила я его. Оборотень попятился назад. — Давай! Давай! Иди там, на охоту сходи, корми свою гостью.
Он вскинул бровь, самую натуральную. Развернулся и ушёл. Я облегчённо выдохнула, и долго я продержусь? Понятно же для чего он меня приволок к себе.
5
Первым делом, я убрала волосы в тугую причёску, чтобы не разваливалась. Развернула бурную деятельность в этом гиблом месте. Разделила мусор. Кости, жестянки непригодные в хозяйстве на улицу, всё, что может гореть в печку и за печку. Нашлись спички, их было с запасом на печной полке. Я развела огонь, радуясь тому, что труба не засорена, а то чистить я не умею. Хотя готова научиться.
Когда выходила во двор, решила поправить дверь. Она оказалась очень тяжелой, пришлось вспоминать физику и соображать рычаг, чтобы приподнять полотно и насадить на петлю. Вообще этот дом был добротный, не сразу заметила, но у каждого окна были железные ставни, закрывающиеся внутри. Похоже на крепость.
Доски одна за другой ложились в стопку, туда же уходили ветки, я очистила стол. А за столом на стене вырисовался контур двери. Двинув тяжелую мебель в сторону, я открыла скрипучую дверь и очутилась в подсобном помещении. Это пристройка к дому с малюсенькими окошками у крыши. Тут царил порядок. На стеллажах разложены вещи первой необходимости. Десяток кусков хозяйственного мыла, гора свечей, упакованные в полиэтилен спички, керосиновая лампа и фонарики под свечки. Много мелочей и самый настоящий примус с горючим в зелёной канистре. Цивилизация! В пластиковых бочках на земляном полу я обнаружила, сахар, соль, мёд затвердевший до каменного состояния и муку. А не испечь ли мне пирожков и не послать их с чудищем к дедушке.
И всё бы было прекрасно, но вид склада портила дальняя стена с верёвками, цепями, крюками и капканами. Я опечалилась, не потому что испугалась этих предметов, а потому что с таким инвентарём у меня есть реальный шанс сбежать. Надо бежать, а я уже уборку сделала, даже жалко стало. Взяв верёвку, фонариков, свечей и тупой нож, вышла обратно в дом. Верёвка была привязана к старому ведру, нужно было сходить за водой.
Ильич вернулся поздним вечером, когда я на чугунной сковороде напекла лавашей. Могла бы блинов сделать, но масла или жира не было, решила, что лепёшки самый лучший вариант. В доме чистота, горят фонарики, в камине тлеют угольки. На чистом столе стопкой лежит моя выпечка в алюминиевом помятом чайнике, который я намыла с песком, заварены травы и ягоды. Я старалась и у меня получилось. Тепло и уютно, так красиво, что зверь замер под моей полкой, раскрыв пасть, рассматривал своё жилище. В одной лапе он держал мёртвого кабанчика, другой пригладил свою длиннющую косматую бороду.
— Ну, как? — с самодовольной улыбкой поинтересовалась я. — Видал, как женщины человеческие умеют.
Постояв ещё немного, это животное опрокинуло мёртвую тушу прямо на стол. Я только и успела убрать свои драгоценнийшие лепёшки с мёдом. Струилась кровь с перегрызенного горла кабана, пачкая столешницу.
— Я не умею туши разделывать, — недовольно поморщилась.
Уши-домики вняли мои жалобы. Оборотень набросился на кабанчика и разорвал его на куски. Мне прямо в лицо прилетели почки, я заверещала, как ошпаренная в панике скидывая с себя кишки, размазывая кровь по джинсовой одежде.
— Вот нафига так делать?! — возмутилась я, поднимая взгляд на счастливую волчью морду.