— Проклятый святоша, — недовольно фыркнул Крыс, нашаривая на полке коробку с леденцами. — Умудрился-таки выловить момент и стать мучеником. При этом сделать это так же бездарно, как и все остальное. — по языку растекалась ледяная мята, обычно действующая успокаивающе, но сейчас лишь сильнее раздражавшая. — Такой потенциал, такие мозги… И все псу под хвост. Просрать способность тонкого дистанционного управления, ограничив ее банальным отпугиванием. А, ну как же, "давить в себе скверну", и все такое, слышали. Наверняка тогда по пути на свою голгофу отмаливал предстоящий грех слияния с диавольскими созданиями. Столько пафоса, и все, на что его хватило — безмозглая амеба, чьи феромоны элементарно обошли промыванием мозгов парочке жирных болванов. А я ведь говорил тебе, что вера замещает интеллект, и перебарщивать с ней нельзя. Дурак ты, святоша. Дурак был при жизни и помер по-дурацки.
Крыс раздраженно отбросил жалобно звякнувшую коробочку, подошел к окну и резко распахнул ставни. Ночь была тихой, и пахла свежестью. Ну, хоть что-то в этой жизни продолжает радовать, хотя-бы чуть-чуть.
Последние дни дались Крысу очень тяжело. Привыкнув к жизни перекати-поля, рыщущего то там, то здесь в поисках острых ощущений, он был неожиданно поставлен в непривычную для себя роль паука, засевшего в гнезде и способного действовать лишь с помощью управляемых его нитями марионеток. Получалось плохо. Марионетки бунтовали, срывались с поводка, ленились, делали не то и не так. Почти все, на чью помощь он надеялся, подвели, а кое-кто и вовсе…
При мысли о мелком паршивце, сейчас обиженно бродящем вокруг в поисках способа сделать ему гадость, Крыс лишь зло скрипнул зубами. Надо же, уж от кого-кого, а от него он такого взбрыка не ожидал. Оказалось, что прошедшие годы совсем на нем не сказались, и внутри Мелкий все такой же восторженный ребенок, готовый хвостом бегать за своими кумирами и одновременно готовый растоптать их, не колеблясь ни секунды, если те обманут его глупые детские ожидания.
В итоге все свелось к тому, что он сидит взаперти и может только ждать, ждать и тянуть время. Ждать, пока доберутся до места разосланные ко всем, кому только можно гонцы; пока замотивированный донельзя Алхимик закончит свою экспериментальную хреновину, в действенность которой и сам-то не очень верит; пока сведенные в кучу местные мозгокруты, напуганные до мокрых штанов, наконец-то признают свою несостоятельность и смогут быть списаны со счетов со спокойной душой; ну и, в качестве последнего средства, пока он сам не придумает что-нибудь более реалистичное, чем все перечисленные варианты. Ах да, есть еще паренек, которого он отправил за насекомыми. Стоит дописать его для полноты картины. Хотя, конечно, от всего этого списка ожидается скорее косвенный эффект. Максимум — освободится немного времени, которое в ином случае было бы потрачено на бессмысленные разговоры. Ха, вздумал ему хамить, сопляк. Жаль, не удастся посмотреть за его "охотой", презабавное, вероятно, будет зрелище.
Крыс тяжело вздохнул, развернулся и решительно шагнул в сторону тщательно замаскированной в углу комнаты двери. Отперев хитрый запор, он повернул створку на скрипнувших петлях и вошел в небольшую комнату непривычной восьмиугольной формы. Эта комната, находящаяся в самом центре здания, была, пожалуй, самым безопасным местом не только во всем городе, но и, пожалуй, на всей планете. Безопасным для человека, само собой.
Нынешний обитатель комнаты, к сожалению, пока не мог оценить заботу о себе. Лежащая на невысокой узкой лежанке женщина крепко спала, точнее, находилась в состоянии, внешне похожем на сон.
Крыс подошел ближе, вглядываясь в знакомые черты. Худое бледное лицо, рассыпанные по подушке каштановые волосы… Глаза закрыты, но он прекрасно помнит, какого они цвета — темно-карие. Это была одна из тех немногих вещей, из-за которых он до сих пор ничего не сделал со своей болезненно-абсолютной памятью.
— Держись, — шепнул он, прикасаясь к ее волосам кончиками пальцев. — Я что-нибудь придумаю, ты только держись. Что тебе какие-то жуки, в самом-то деле. Я помню, как тебя тогда забавляли их жалкие претензии на величие. Как же они смогли тебя достать?.. Ничего, ты мне еще расскажешь, и, может быть, мы вместе сходим и передавим этих паразитов… или плюнем на них. Мы решим это потом… когда ты проснешься.