— Малыш, хватит страдать ерундой. Нам нужен скоростной транспорт. А твоя громадина все равно уже не жилец.
Гидра недовольно покосилась на женщину, тяжело вздохнула и решительно вцепилась в свою пухлую тушу всеми челюстями. Поднатужившись, головы рванули и с треском разорвали тело на две части. Сразу после этого три самые крупные головы стремительными выпадами прикончили всех остальных, и бывшая гидра окончательно превратилась в нечто наподобие взорванной скотобойни. Под изумленными взглядами всех присутствующих из центра этого мерзкого мясного цветка выбралось длинное поджарое тело, на глазах покрывающееся плотной серой чешуей. Новый облик Тифа заметно уступал в размерах и боевой мощи старому, но одного взгляда на него хватало, чтобы понять — все это было принесено в жертву скоростным качествам.
Трехголовый мутант встряхнулся и буркнул:
— Прошу на борт.
— А как он это сделал? — спросил Павел, когда смог наконец закрыть распахнутый от удивления рот. Он еще помнил, в каком состоянии обычно находится умирающая внешняя оболочка, и совершенно не представлял, каким образом и за счет каких ресурсов из умирающей груды мяса можно сделать новый узкоспециализированный аватар.
— Двухслойная форма, — неохотно сказал молчаливый Крыс, наблюдавший за представлением со скукой в глазах. — На случай, если придется уносить ноги. Полезно, если в основной ты не слишком подвижен. Со временем научишься так же.
Узкая костлявая спина нового облика Тифа оказалась неожиданно удобна для верховой езды — выступающие позвонки образовывали что-то вроде цепочки седел с выступами в передней части, за которые можно было держаться руками. Вопросы возникли разве что с жуком — его анатомия плохо подходила для таких номеров, однако он заверил, что справится.
Спустя пару минут погрузка была завершена, и пассажирский мутант имени Тифа стартовал в погоню за охотничьим отрядом герцога. Следом галопом скакал Ведущий в окружении своей банды крокодилов. Инопланетянин, кажется, был порядком озадачен увиденным представлением, но благоразумно молчал, довольствуясь короткими комментариями Павла, которые тот отправлял с помощью симбионта — о том, что все под контролем и угрозы нет.
— Но, лошадка! — веселилась сидящая первой Миледи, пытаясь пришпоривать огромного скакуна. — Прибавь шагу, а то не догоним!
— Шутишь? — пренебрежительно фыркнула голова, для лучшей аэродинамики плотно прижатая к туловищу. — Этот коронованный пижон на своих двух ходулях еле ползает.
— Кстати о двух ногах… — вспомнил вдруг Павел. — Ты вроде бы говорил, что гуманоидные платформы — это отстой и их никто не использует?
Вторая голова, лежащая неподалеку от него, недовольно покосилась назад.
— И сейчас повторю — никто из нормальных людей их не использует, одни извращенцы. Гуманоидная платформа слаба сама про себе — медленная, неустойчивая, без хороших средств поражения. Чтобы что-то из себя представлять, ей нужно оружие. А пилоту нужны очень хорошие навыки по обращению с этим оружием, чтобы вдобавок ко всему делать поправки на новые размеры и массу тела.
— И Герцог все это умеет?
— Умеет, — неохотно признал Тиф. — Вот в чем-чем, а в махании своими железками этот парень хорош. Что есть, то есть. Но остальных недостатков это не убирает, прошу заметить, только лишь ооочень частично компенсирует.
— Завидуешь, Малыш? — спросила Миледи, почесывая страхолюдный костяной череп будто щенка.
— Было бы чему, — отозвался тот. — Фехтование, доспехи эти… Все это конечно жутко красиво и пафосно, но для здешних мест — нет, не то совсем. Чтобы выживать здесь, оставаясь человеком, нужно то, что и определяет человека как царя природы — нормальный огнестрел, а лучше — нормальная бронетехника. Пока этого у нас нет — мы не люди, а плохо приспособленные для жизни животные. И цепляться за неизменный внешний облик в таких условиях — это довольно глупо. Герцог просто слишком заморочен на тему того, как его видят окружающие, и все такое… Если бы не это, и он давным-давно бегал на четырех ногах. А лучше — на шести.
— Но остаешься ли ты представителем своего вида, так легко отказываясь от его облика? — неожиданно подал голос жук, висящий в хвосте транспорта и мотыляющийся из стороны сторону так, что, казалось, его голова вот-вот оторвется от шеи. Ан нет — жук чувствовал себя нормально и даже прислушивался к разговору.