Павел вздохнул и направился к "реактору" — здоровенному бассейну с биомассой. Ту поддерживали в условно-нейтральном состоянии, не позволяя организоваться во что-то более-менее сложное. Без готовых крупных ядер-"наместников" строить из такого сырья крупные конструкции было бы очень сложно, но для этого существовало несколько специальных бассейнов меньшего размера. Вообще конструкция этого полигона-лаборатории, куда их привели, была хорошо продумана и удобна, чувствовались десятки лет испытаний и практики в нелегком деле биоконструирования. Павел представил, как невозмутимый Герцог раз за разом собирает вокруг себя Большого Человекообразного Рыцаря, красит его в белый и идет фехтовать с Большим Тектаклиевым Монстром, специально для проведения боевых испытаний выращенного в углу помещения. Огромный куст щупалец был быстр, силен и отлично регенерировал — большего от него не требовалось.
Опустив руку в реактор, Павел закрыл глаза и сконцентрировался на висящей перед глазами цветной схеме. Итак, что же можно придумать… Во-первых, наверное, не стоит использовать руки и ноги в качестве несущих конструкций — человеческие конечности весьма ограниченно гнутся и плохо переносят свое возможное отгрызание. Что же делать? Может, заключить все тело в плотный кокон, отрастить несколько щупалец для передвижения и атаки… ах да, глаза — добавить несколько глазных яблок по кругу, на гибких, вытягивающихся ножках.
Получился бехолдер. К сожалению, научить его стрелять лучами из глаз для полной идентичности было невозможно, но и без этого было понятно, что сказочным персонажам не место в реальном мире. Этот слизняк на тонких трясущихся лапках пошел бы на обед первому попавшемуся дикому мутанту.
Нет, определенно нужно что-то более… более… прочное?
— Эй, ты там заснул? — тычок в плечо заставил Павла ненадолго оторваться от своего внутреннего конструктора. Он открыл глаза и взглянул на Анну. Та задумчиво вглядывалась в бурлящую в бассейне зеленую массу, нервно покусывая губу.
— Это… Я, в общем, хотела… — девушка пыталась подобрать слова, но пока получалось не очень. — Я о том, что сказал Николай. Это прозвучало довольно неприятно, как будто… Ну… Как будто нам на тебя наплевать.
— Да мы вроде бы все обсудили еще там, в городе, — пожал плечами Павел. — Я вас услышал и понял. У всех свои цели, и мы не лезем в дела друг друга. Деловой подход…
— Да нет! Черт. Как-то ты все… Криво понял. — девушка попыталась улыбнуться, но получилось так себе. — Я… Слова Николая правда прозвучали довольно мерзко, особенно в том контексте. Но он совсем не то имел в виду. Вовсе не то, что мы будем добиваться своих целей, наплевав на твою жизнь.
— Да? — отстраненно переспросил Павел, вновь погружаясь в себя. Разговор его напрягал — по его мнению, попытки разжевать очевидные вещи обычно не приводят ни к чему хорошему, вызывая лишь еще большее раздражение. Ну да, прозвучало обидно — но в конце концов, почему тот же Николай должен за него, Павла, беспокоиться? Да они по сути даже не знакомы. Так, попутчики в лучшем случае. Ну, разве что еще пару раз спасали друг другу жизни.
— Николай, он… Наверное, лучше начать сначала. Мы с ним познакомились в бараке новичков. Все тогда только пришли в себя, сидели и таращились по сторонам изумленными глазами, пытаясь понять, что вообще происходит. А Николай… он метался по бараку в панике, рыдал и все искал кого-то, звал. В общем, состояние у него было довольно отвратное. Как я позже узнала, его случай на самом деле не уникален. Примерно каждый десятый новичок не справляется со стрессом и сходит с ума, обычно в течении первых суток после прибытия. Я же… в силу некоторых причин… немного понимаю в этом. Ну, в том, что творится внутри нашей головы и что с этим можно сделать. Мне удалось поймать Николая, достучаться до него и стабилизировать его состояние, использовав в качестве якоря стремление вернуться домой.
— Мм… звучит… еще более запутывающе, — честно признался Павел. Он сам часто сомневался в собственном психическом здоровье, а после таких откровений явно не почувствовал улучшения. — Что ты хочешь этим сказать? Я как бы и без того знал, что с нашим берсерком, хмм… все сложно. Скорее, это сложно не заметить.
— Это да, но тут я скорее о причинах, а не о следствиях. Наша частичная потеря памяти. Она у всех разная. Кто-то помнит почти все, кто-то жалкие обрывки. А Николай помнит из всей прошлой жизни только одну сцену — как погибла его семья. Вроде бы погибла… И больше — ничего. Ни единой картинки. В таких условиях довольно сложно найти в себе мотивацию жить дальше, сам понимаешь. По сути, наш здоровяк находится в состоянии отложенного самоубийства — мне удалось убедить его подождать до того момента, когда он вернется домой и выяснит, что же точно случилось тогда, в тот момент. Так что ты уж не обижайся на него.