Замыкал процессию Павел, тяжело переваливающийся на своих коротких лапах. Скорость определенно не входила в число достоинств его нового облика — о чем он уже успел пожалеть. В конце концов, что толку от толстой брони, если уж сильнейшие бойцы человеческого анклава не рискуют бросить открытый вызов обитателям таинственного Центра и настойчиво рекомендуют скрытное проникновение?
К сожалению, ночные переработки и отсутствие нормального сна не способствуют здравому мышлению. Ну и оставлять разработку собственной внешней форму под конец явно было не лучшей его идеей…
— Эй, прибавь шагу! Что мы плетемся еле-еле? — нервно прокричал Алекс, всматриваясь в видимую только ему картину отдаленного боя.
— Что-то не замечал за тобой раньше особой любви к мордобою! — огрызнулся Павел, попутно передавая свое недовольство "внутреннему пилоту". Сим отозвался эмоцией, которую можно было понять как виноватую улыбку. В какой-то степени он тоже был виновником их нынешнего положения — по какой-то неведомой причине симбионт являлся сторонником оборонительной тактики, толстой брони и максимального запаса прочности. И его настойчивые уговоры в результате послужили решающим фактором, убедив сонного Павла в том, что от добра добра не ищут, и стоит ограничится доработкой старой версии внешней формы, отказавшись от экспериментов.
— Я вовсе не тороплюсь подраться с теми, что впереди! Я хочу оказаться подальше от тех, что догоняют нас сзади! Сюда сейчас на эти вопли сбегутся все мутанты в радиусе километров ста!
— Если думаешь, что пешком будешь бежать быстрее — вперед, я тебя не задерживаю! — пропыхтел Павел, с трудом вписываясь в промежуток между двумя рухнувшими деревьями. Пробежавшие здесь до него соратники протоптали в джунглях заметную просеку, но она была узковата для габаритной скорпионьей туши, что еще больше затрудняло передвижение. К счастью, до места боя Тифа и его обидчиков было совсем недалеко — громкость воплей избиваемых мутантов говорила об этом совершенно однозначно.
Когда Алекс сказал, что на гидру напало "много" мутантов, Павел представил себе десяток, ну два десятка в худшем случае. В реальности для того, что предстало их глазам на месте… даже не боя, а бойни, сложно было подобрать слова.
Мясо. Очень много мяса. Огромный шевелящийся курган, слепленный из живых и мертвых тел, шевелился и пульсировал, как огромное и уродливое сердце всего творящегося безумия. Судя по всему, где-то там внутри был Тиф — живой или уже не очень. Несчастная гидра, видимо, ОЧЕНЬ сильно разозлила орду диких мутантов, раз уж те так отчаянно пытались до нее добраться, не обращая внимания ни на что другое. Например, на то, как вертится живая пила, в которую превратилась разогнавшаяся до немыслимых скоростей многоножка, срезающая слой за слоем с мясного кургана. Фонтаны крови хлестали во все стороны, и серый панцирь огромного насекомого давно стал ярко-алым. Как и земля под ногами, и деревья, и вообще все, на что падал взгляд.
Единственным исключением стал замерший на границе алого безумия огромный цветок. Все его бутоны, кроме центрального, были раскрыты и развернуты к центру событий. Между ними виднелось бледное лицо Анны — девушка благоразумно осталась под защитой своей спутницы, верно оценив свои шансы и разницу весовых категорий.
— Помоги им, быстрее! — напряженно выдохнула Миледи, заметив появление Павла. — Их слишком много, его скоро просто сожрут живьем!
Скорпион поднял повыше обе пары клешен и решительно ринулся вперед, по пути смахнув со спины оцепеневших от увиденного пассажиров.
Разобрать, что в огромной куче кому принадлежит, не было никакой возможности, и Павел недолго думая врезался с разгона в самый центр, активно работая клешнями и хвостом. Конечно, при этом оставался риск "дружеского огня", но выбирать тут не приходилось — такими темпами союзники могли и не дожить до более аккуратной помощи.
Следующие несколько минут скорпион работал, как профессиональный мясник-забойщик — перфорировал здоровенные туши хвостами и отбрасывал их в сторону, раз за разом. Далеко не сразу он заметил Герцога, который занимался тем же самым неподалеку. Белый рыцарь сменил свою неуклюжую алебарду на меч, которым орудовал с редкостной ловкостью, выдающей многолетний опыт.
К этому времени слепая ярость, заставлявшая мутантов ломиться вперед не щадя себя, почему-то начала спадать, и безнаказанно истреблять их больше не получалось. Очередной зверь, которому в спину вонзилось отравленное костяное жало, с ревом развернулся и врезал по бронированной скорпионьей морде хвостом с тяжелым костяным набалдашником. Панцирь скорпиона отчетливо хрустнул, но выдержал, оправдав все затраченные на его создания дефицитные материалы. Второй удар был перехвачен мощными передними клешнями. Скорпион поднатужился и попытался оторвать врагу хвост, лишив его основного атакующего орудия. Истязаемый мутант происходящему явно не обрадовался и принялся активно сопротивляться — впрочем, недолго. В аккурат до того момента, как его голову пронзило узкое костяное лезвие, направленное рукой Герцога.