— Ты пойдешь домой в таком виде? — догнал ее Ру. — С синяками?
Девушка оглядела себя:
— Да уж, непорядок. Придется зайти к лекарю…
— К лекарю… Не понимаю, почему ты решила спустить ему все это с рук? Он же будет мстить! Можно я хотя бы ему еще раз хорошенько наподдам?
— Оставь его, Ру. Такие как он слишком пугливые, чтобы мстить. Тем более он очень сильно боится моего отца. Тот его действительно пришибет, если узнает, что здесь случилось. Поэтому, думаю, теперь о Шогу мы не услышим еще долго. Если вообще когда-нибудь услышим…
— Совсем недавно он не производил впечатления человека, который чего-то боится!
— Это все настойка сколопендры. Ядреная штука. Голову сносит напрочь, но достать ее очень сложно. Даже не знаю, где он ее взял. Возможно, у ведьмы Брумгильды? Вполне может быть. В любом случае, все закончилось хорошо. — Мияко всем телом прижалась к Ру: — Мой бесстрашный защитник!
Глава 12
— Нет! Только не ты! Только снова не ты!
Ру, сидевший в своей комнате на втором этаже дома алхимика и вяло колупавший остывшую кашу, встрепенулся, услышав голоса, что доносились с первого этажа. Точнее, один голос — голос Тэкуми.
Вслед за выкриками алхимики на первом этаже что-то громыхнуло. Запахло горелым.
Ру вскочил.
«Горим!» — промелькнула мысль в его голове, а ноги — быстрее мыслей! — понесли его сначала прочь из комнаты, а затем и вниз по лестницы.
Весь первый этаж был окутан вонючим черным дымом, плотностью напоминающим жидкую манную кашу. Дым обволакивал все вокруг, липкой пленкой оседая на лице парня.
Ру пригнулся — внизу дыма было поменьше.
— Тэкуми! Где вы⁈
— Тут я, не ори, — донесся из-за прилавка голос алхимика.
— Все нормально?
— Да, не переживай. Просто маленькая… неурядица.
Пока он говорил, дым поднялся к потолку и прилип к люстре. Из-за прилавка показались две головы — Тэкуми и еще одна, с рыжей взъерошенной бородой и бешеными глазами.
— Знакомься, Ру, это Фумайо, местный клановый чародей.
Рыжий встал. Ростом он был ниже парня, но — выше Тэкуми. Средний, догадался Ру.
— Приятно, очень приятно, да, — внимательно вглядываясь в лицо парня, закивал Фумайо и замолчал.
Тэкуми отодрал от лица слой дыма и отбросил ее в уголочек.
— У Фумайо, — сообщил он, — редкое заболевание. Он не контролирует свою речь. У него словесно-магическое недержание, поэтому он выкрикивает…
— Ругательства?
— Если бы! — махнул рукой алхимик. — Заклинания! А учитывая, что оных он знает… сколько?
— Три тысячи семьсот двадцать пять, — тихо, едва разлепляя губы, но с гордостью пролепетал рыжебородый.
— Вот! Три тысячи с чем-то там… Так вот никто, включая самого Фумайо, не знает, какое заклинание он наколдует в следующий момент!
Чародей снова закивал, соглашаясь со всем сказанным.
— Однажды, — осторожно открыл он рот, — я занимался любовью с куртизанкой. И в самый ответственный момент… вызвал дождь из пиявок. В тот вечер сосала не только она…
Ру улыбнулся.
— Да, бывают в жизни… огорчения, — осматривая магазин, почесал голову Тэкуми. — Замучаюсь отмывать… Давай быстренько говори, что тебе надо, и проваливай, пока не вызвал мне посередине магазина какое-нибудь извержение вулкана!
Фумайо протянул алхимику длинный список.
— Так, что у тебя тут? — надев очки, стал задумчиво зачитывать тот. — Полынь, есть… Чихотная трава, имеется… Порошок из змеиных клыков, угу… Тушеные слизняки, найдутся… Мандрагора, конечно, куда же без нее?.. Жир морского ежа, где-то валялся… Толченые скарабеи… Хм, толченые скарабеи… Скарабеи… Внизу, что ли?
Алхимик потеребил ветку.
— Мияко! — позвал он. — Мияко! Нужно помочь! Спускайся!
Тэкуми не знал, что дочери нет дома. Привычно оставив мешочек с Ядром возле двери, та, не попадаясь отцу на глаза, ускользнула к лекарю.
Но сейчас этот факт мог вскрыться, и Ру пришлось бы придумывать правдоподобную версию, куда же пошла девушка?
— А что, — вдруг выпалил парень, — надо сделать? Может быть, я справлюсь? Мне было бы только за честь…
— Ты? — Тэкуми потеребил листочки на ветке, оторвал один из них, покрутил в пальцах и кинул на пол. — Пожалуй, и справишься. Видишь люк в углу? Спустись в подвал и принеси мне банку с фиолетовым мерцающим порошком. Там такая банка одна.
— Будет сделано, кэп! — Ру приложил руку к отсутствующему «козырьку», попутно стараясь вспомнить, из каких глубин памяти вылезло это движение.
Схватившись за кольцо на полу, он с трудом отворил люк. Из черной «пасти» дыхнуло нестираными половиками с ароматом ванили и клубничного варенья.