— Да, мой дружок. Определенные правила есть. — Терри кивнул головой. — Давай я тебе расскажу эти правила. Правило первое: я — судья. Понимаешь? Я — судья, капитан, директор, тренер, и именно я подсчитываю голы. Comprende?[40] Правило номер два: ты — пустое место. Ты меньше, чем пустое место. Ты не в счет. Поэтому, услуга за услугу, делай, как я говорю. Правило номер три: никаких правил нет, и все дозволено.
Терри треснул Германа своей крупной сильной ладонью сзади по голове, заставив субтильного юношу слететь с кресла.
— Вне игры! — закричал Терри. И, когда Герман попытался встать, ударил его снова. — Рукой по мячу.
Герман еще раз попробовал встать, но Терри свалил его ударом в живот с криком: «Гол!».
Герман скрючился на ковре и остался так лежать.
— Класс, — сказал приветливо Терри, присаживаясь на подлокотник кресла. — Хорошая игра. Очень хорошая игра. Теперь, я думаю, мы оба понимаем правила. Поэтому, может быть, ты захочешь мне все рассказать?
— Да. — Голос Германа был едва слышен.
— Что, что? Извиняюсь? Говори погромче. — Терри приложил руку к уху.
— Да, — повторил Герман, на сей раз немного громче.
— Прекрасно. Вставай. Все хорошо. Я больше не буду тебя бить. Дай ему руку, Смолбоун.
Бэзил помог Герману подняться, подхватив под левую подмышку. Герман был горячий и мокрый, от него шел какой-то животный запах. На щеке у него красовался багровый отпечаток руки Терри, а из носа шла кровь. Он весь дрожал. Юноша провел рукой по волосам и поправил очки — удивительно, как они еще остались на месте.
— У тебя есть его адрес? — спросил Терри. — Номер телефона?
— Да. — Герман сделал глубокий вдох, шмыгнув носом. Он весь подобрался, собираясь выполнить то, что от него требовалось.
Терри повернулся к Бэзилу:
— У тебя есть ручка, Смолбоун?
Бэзил залез во внутренний карман куртки и вытащил оттуда ручку из нержавеющей стали, похожую на золотую.
— Это ты подарил мне, — сказал он, протягивая ручку Терри.
— Хм? — Терри нахмурился и даже не шевельнулся, чтобы забрать ее.
— Сразу, как вышел, помнишь?
— Я знаю, что это за ручка.
Бэзил улыбался, ожидая, что Терри возьмет ее.
— Что ты делаешь, Смолбоун?
Бэзил покраснел.
— Почему ты пытаешься всучить мне свою ручку? — спросил удивленно Терри. — Я дал ее тебе. Для чего, как ты думаешь? Я не собираюсь тратить время и писать сам. Это твоя обязанность. А теперь найди листок бумаги.
Бэзил почувствовал себя идиотом. Он пошарил в карманах в поисках бумаги, осознавая, что стал пунцовым от стыда. Обнаружив обрывки бумаги, что он прихватил из квартиры Чеса, Бэзил расписал ручку на одном из них.
Терри повернулся к Герману, который сел за стол перед компьютером и что-то набирал на клавиатуре.
— Что ты делаешь? — с подозрением спросил Терри.
— Ты хочешь Ноэля Бишопа?
— Да.
— Тогда…
На экране вспыхивали разные картинки.
— Что это? — переспросил Терри. — Что ты теперь делаешь?
— Здесь есть всё… — Герман дважды нажал на клавишу, и список фамилий, начинающихся на «Б», высветился на экране.
Терри схватил руку Германа и потянул ее прочь от клавиатуры. Затем взял клавиатуру и поднял ее над столом.
Неожиданно Герман вернулся к жизни, он был зол и испуган одновременно.
— Не трогай ее! — закричал он, выхватывая клавиатуру и баюкая ее словно ребенка. — Никогда не трогай!
— Что ты делаешь? — Терри был в ярости. — Скажи мне, что ты делаешь!
Бэзил никогда прежде не видел его таким. Таким возбужденным.
— Терри… — начал говорить Бэзил. Но Терри даже не обернулся.
— В чем дело? — спросил Герман, поворачиваясь к экрану монитора. — Я же хотел помочь. Я же пытаюсь найти вам Ноэля.
— Что ты делаешь, играя с этой штуковиной? — Терри опять выхватил у Германа клавиатуру.
Герман вышел из себя. Он ударил по экрану тыльной стороной ладони, юноша почти кричал:
— Ты слепой? Ты что — дурак? Не можешь прочитать?
Герман взглянул на него как раз во время, чтобы увидеть, как голова Терри неотвратимо несется на его челюсть. Юношу отбросило ударом к спинке кресла, а потом он свалился на пол.
Бэзил не был уверен, что на сей раз это было необходимо. Терри был не похож на себя. Правда, следует признать, что вновь увидеть Терри в действии было потрясно, но вряд ли это как-то им поможет.
Герман лежал, оглушенный, на ковре, и кровь из разбитого носа и губ залила пол-лица. Он словно изображал мертвое насекомое. Терри на самом деле ударил его очень сильно.
У самого Терри на лбу красовалось круглое красное пятно, будто в него кто-то кинул помидор.