Неожиданно Кирсти улыбнулась. Получилось! Она победила Купа-Кинга, и Марио освободил принцессу Поганку. Для нее заиграла победная мелодия, экран замелькал, по нему забегали цифры. Девочка понаблюдала, как сменяются картинки, потом было скучновато — только разные имена, и все. Игра закончилась. Кирсти выключила «Гейм Бой» и положила его себе в карман.
Герман обещал дать ей другие игры. Но сейчас он спал, правда, выглядел он не очень хорошо. Он с ней даже не поздоровался. Возможно, Герман мертв. Кирсти стала ждать. Папа сказал ей ждать здесь, и она ждала, сложив руки на коленях и глядя по сторонам.
В углу комнаты стояла железная корзина с углем. Возможно, это было для огня. Окон не было, за исключением одного, маленького, на двери. Здесь также были две деревянные лавки, одна пониже, другая повыше. Наверное, одна была для детей, а другая — для взрослых. И, хотя девочка сидела на нижней, ее ноги не доставали до пола. Она потянулась носочками, но так и не смогла достать до пола.
Через некоторое время зашел папа. У него в руках было несколько потрепанных книжек. Папа улыбнулся ей и присел на корточки. Он взял ее за руки, что делал нечасто.
— Сладкая моя, — сказал он. Кирсти не любила, когда он называл ее так. Ее звали Кирсти. — Сладкая, что такое мышка?
Она в удивлении смотрела на него: он что, шутит? Каждый знает, что такое мышка.
— Мышка у компьютера, — уточнил он. — Компьютерная мышь.
— Ты этого не знаешь?
— Нет. Но я уверен, что ты знаешь.
— Конечно, знаю.
— Ты пойдешь и покажешь мне?
Кирсти соскользнула с лавки и, держа папу за руку, вернулась с ним в комнату Германа.
Герман по-прежнему сидел на стуле, но теперь его откатили от стола, а на голове у него была какая-то тряпка. Выглядел он очень глупо.
— Что Герман делает? — спросила девочка.
— Он… он спит.
— Он умер? — Кирсти была уверена, что он мертв.
— Да.
— Хм. Вот это — мышка.
Кирсти показала на маленькую коробочку с кнопками, от которой к компьютеру тянулся длинный провод.
Пайку стало невыносимо стыдно из-за того, что приходилось зависеть от шестилетней девочки.
— Хорошо, Кирсти, — сказал он. — Герман оставил для тебя сообщение. Но мы не знаем, как его прочитать.
Кирсти посмотрела на монитор, потом взяла мышку и поводила ей по поверхности стола. Курсор на экране передвинулся к картинке с шахматной фигурой. Кирсти дважды нажала кнопку на мышке, и изображение на экране изменилось. Теперь возникло два слова в рамочках:
ИГРЫ.
ЧЕС.
— Ты можешь заглянуть, что написано в «Чесе»? — спросил Пайк, не вполне уверенный, правильно ли он формулирует вопрос.
— Можно я поиграю в игры? — заканючила Кирсти. — Герман обещал мне игры.
— Через минутку. — Пайк старался говорить без раздражения.
— Позже, сладкая, — сказал Ноэль. — Давай сначала посмотрим, что есть под «Чесом», а потом ты сможешь поиграть. Здесь должно находиться очень важное послание.
— Ну ладно. — Кирсти передвинула курсор и снова нажала на кнопку. Появилась другая рамочка, в которой было одно-единственное слово:
КАРДИГАН.
— Хорошо, — сказал Пайк. — Теперь дальше.
— Это все, — сказала Кирсти. — Здесь больше ничего нет.
— Все? — спросил Ноэль. — Только «Кардиган»?
— Да. Можно мне теперь поиграть?
— Да, играй, сладкая.
Кирсти снова нажала кнопку, и через некоторое время экран заполнило цветное изображение. Девочка погрузилась в игру, управляя неким созданием, напоминающим желтое бланманже, которое двигалось по причудливому лабиринту. Игра сопровождалась то писком, то звуками стрельбы.
Пайк и Ноэль оставили ее в покое. Они ушли на другой конец комнаты и сели на очень удобный черный кожаный диван.
— Кардиган? — раздраженно проворчал Ноэль. — Что за чертово послание с кардиганом? Он приложил столько сил, а нам от этого толку мало.
— Может, он бредил. Чушь, которую несут умирающие.
— Я так не думаю.
— У Чеса был какой-нибудь особый кардиган? — спросил Пайк.
— Нет, конечно, ни хрена не было. Какой может быть особый кардиган?
— Ладно. — Пайк принялся думать, но в голову ничего не приходило.
— Может, здесь нужно выстроить смысловую цепочку, — предложил Ноэль. — Ну, ты знаешь, типа: кардиган, свитер… холод.