Где проходил фронт, каких районов достиг противник, какие наши войска действовали впереди нас, мы не имели ни малейшего представления. Невозможно было себе представить, что сплошной линии фронта уже нет. Задержанные бегуны ничего толком объяснить не могли: они или не знали, а если знали, то скрывали, к каким частям они относятся и где их командир.
В окрестных лесах скопилось множество мобилизованных запасников. Они не были обмундированы, не имели оружия, не знали, что им делать и куда податься. Продовольствием их никто не обеспечивал, и они перебивались, как могли. Что было делать с этой людской массой, необмундированной и безоружной? Доложили в штаб фронта, но вразумительного ответа не получили.
Между тем, кажется, это было 10 июля, на командный пункт армии привели задержанного старшего лейтенанта. Это был красивый парень с умными голубыми глазами и вьющимися светлыми волосами. Выглядел он по-молодецки, подтянут, военная форма на нём сидела безукоризненно, как на плакате. Его посчитали провокатором и обвинили в распространении панических слухов. Сотрудник особого отдела доложил о задержанном и его подозрительном поведении командарму. Распространяемые офицером слухи заинтересовали командующего, и он пожелал лично переговорить с офицером. Тот уверенно представился генералу, не признавая за собой никакой вины. “Я говорю правду”, — твёрдо заявил он. Его провокация выражалась в том, что он утверждал, будто немцы захватили Витебск. Это было невероятно. Мы находились в 70 км от Витебска и, не будучи ориентированы в обстановке на фронте, не могли ожидать появления противника в этом районе в ближайшее время. Не хотелось верить такой неожиданной и нежелательной версии. Предлагалось расстрелять провокатора. Конев после некоторого колебания не подтвердил, но и не отменил намерения бдительного товарища из особого отдела. Командарм, как и другие, не поверил офицеру. Опасного преступника повели вглубь леса расстреливать. В это время принесли командарму шифровку, полученную из штаба фронта. Командующий пробежал её глазами и приказал отставить расстрел офицера и отпустить его. Послали гонца, и расстрел не состоялся.
В шифровке было сказано, что немцы ворвались в Витебск, и 19-й армии приказывалось наличными силами выбить противника из Витебска и удержать город. Командарм, не теряя времени, взял с собой около пятнадцати офицеров штаба, в том числе и меня, и выехал к Витебску. Навстречу попадались идущие на восток — группами и в одиночку — военнослужащие разных частей. Среди них были и командиры. Некоторые шли без оружия, без знаков различия и документов, со следами сорванных с рукавов гимнастёрок офицерских нашивок.
К Витебску мы подъехали, когда уже стемнело. Остановились на восточной его окраине у отдельно стоящего домика. Город горел. Зарево пожарищ отражалось в небе кроваво-красным отблеском. И вот прямо перед нами из придавленной багряным небом темноты возник броневик. Из него устало выбрался человек, заросший щетиной, почерневший и весь в пыли. Он представился комендантом города. Из его короткого доклада командарму выяснилось, что немцы ворвались в Витебск и почти полностью заняли город. В некоторых местах немцы переправляют танки через реку по железнодорожному мосту, так как автомобильный мост выведен из строя.
После короткого раздумья наш командарм оживился, загорелся жаждой деятельности. Заговорила военная струнка, запахло боем, ненавистью к врагу. И вот генерал Конев — худой, длинный, с бритой головой и белёсыми бровями — обращается к начальнику инженерной службы, полковнику Гайдуку. Тот молча выходит из строя и становится перед командующим — маленький, щупленький, с подчёркнутой военной выправкой человек. Было известно, что полковник воевал в Испании. На груди у него красовались три ордена Красной Звезды. Имеющих столько орденов в те времена было мало.
— Надо сорвать переправу танков врага через реку, — спокойным, но твёрдым, не допускающим возражения голосом сказал генерал. — Отправляйтесь к мосту и взорвите его.
— Есть, товарищ командующий, задачу понял. Разрешите выполнять? — бодро отчеканил полковник и пошёл к машине.
Тут вдруг его окликнул командующий, повысив голос:
— Задачу выполнить при любых условиях. Ценой жизни, но выполнить, товарищ Гайдук.
— Ясно, товарищ командующий. — ответил Гайдук и ушёл в темноту.
“Что ему ясно? Как он выполнит эту задачу? — подумал я с досадой. — Это же нереально: один человек — без охраны и сапёров, без взрывчатки. Немцы, несомненно, охраняют мост и не позволят к нему даже приблизиться, не то что взорвать. Очень странно. Взрыв железнодорожного моста требует сил, времени и много взрывчатки. Не может же инженер не знать этого”.