Как же могли развиваться боевые действия в этой ситуации? Конец лета — осень 1941 года. На описание первых 20 дней войны у меня ушло примерно 50 серий. На описание этого у меня уйдёт кусочек нынешней серии. Говорить и рассказывать не о чем, потому что неинтересно — а неинтересно, потому что нет загадки. Нет загадки — нет вопроса. Ответ совершенно очевиден и понятен.
Мы знаем, очень тщательно и подробно выяснили, как воевала Красная Армия против немецкой армии в ситуации, когда у Красной Армии было численное превосходство в людях, численное превосходство в танках и авиации, в артиллерии, при определённом техническом превосходстве над противником. Это мы знаем. Мы это очень тщательно выяснили. Это закончилось полным разгромом.
Мы знаем: у нас есть задачник, все ответы известны. Мы знаем, какие должны быть силы, какое должно быть соотношение сил, чтобы Красная Армия могла вести успешную или около того оборонительную операцию.
Курская битва летом 1943 года — другая армия, совсем другая. Первый её оборонительный этап. Исходное соотношение сил в личном составе — примерно к 1. У красной артиллерии — в раза больше, по танкам — примерно в раза больше.
В этой ситуации немцы прорывают всю оборону, которая готовилась несколько месяцев, пробивают её на всю тактическую глубину. И только экстренный ввод в действие стратегического резерва — целый фронт, Степной фронт в составе пяти армий — спасает ситуацию.
Какие нужны соотношения сил численности и технического превосходства для того, чтобы Красная Армия могла наступать, мы тоже знаем. Вот схема состава сил сторон операции «Багратион» — разгрома немецкой группы армий «Центр» в Белоруссии.
Одна из самых успешных и крупных наступательных операций этой войны. Всё перед вами: восьмикратное превосходство в танках, пятикратное — в пехотных (стрелковых) дивизиях.
При таких раскладах Красная Армия может наступать — успешно, очень успешно. Чего же можно было ожидать в этот период? Ещё раз: июль — август, сентябрь — октябрь — ноябрь 1941 года. Численное превосходство в людях ещё существует, потому что непрерывный поток миллионов людей, десятков, сотен новых дивизий, новых бригад выливается на фронт.
Численное превосходство в людях небольшое, но всё ещё есть. Авиации как таковой просто нет — бывают отдельные самолёты, но как инструмента ведения войны авиации нет. Танковых войск как инструмента тоже нет: танковая дивизия официально расформирована к середине июля. Дивизия превратилась в нечто вроде ополченческой дивизии польско-румынско-финского образца. Артиллерии очень мало.
Что в этой ситуации может быть? В этой ситуации может быть бегство и бойня — только в разных пропорциях и в разной последовательности. Где-то бойня стремительно превращается в бегство, где-то бегство заканчивается бойней (что-то вроде Соловьёвой переправы на Днепре под Смоленском). Разные могут быть комбинации, но суть — бегство и бойня.
Поэтому ни 10, ни 50, ни даже полсерии мне на это расходовать неинтересно, потому что рассказывать там не о чем. Красная Армия, потерявшая танки, авиацию, бо́льшую часть артиллерии и превратившаяся в огромные толпы не слишком обученной и плохо вооружённой пехоты, не могла, разумеется, ни навязывать свою инициативу, ни проводить сколь-нибудь осмысленные и красивые операции. Она пятилась — в лучшем случае, или бежала, или избивалась и уничтожалась.
К термину «бойня» и к утомительному обилию цифр, которые я на вас обрушил, добавлю ещё одну, очень даже интересную. Главным инструментом убийства людей на войне в ту эпоху была артиллерия. Немцы израсходовали на Восточном фронте в 1941 году, за всю вторую половину, по разным оценкам, 250–280 килотонн артиллерийских боеприпасов. Подчёркиваю: это не вес выстрела, а вес того, что летит — снаряда, мины, того, что попадает в противника.