За рассуждениями, занимающими моё сознание, не заметила, как вышла в холл, где с трудом пробралась к списку студентов для распечатывания на сегодня. Такое огромное помещение, и всё равно было заполнено адептами, как банка консервов рыбой. Времени там не значилось, зато моя фамилия — очень даже. Что ж, повезло даже, наверное. Быстрее начну, быстрее закончу. Понадеялась, что эта процедура простая и неболезненная, потому что к иному я была совсем не готова.
Взглянула на Весу, словно ища поддержки у этой умиротворяющей статуи женщины, что будто бы и впрямь подбадривала того, кто в этом нуждался. Мне вновь показалось, что её глаза мелькнули белым светом. Когда поморгала, пытаясь понять, почудилось мне это или нет, свет пропал.
Я поискала глазами какого-нибудь адепта или адептку, у кого можно было спросить о времени. Может, они бы знали побольше меня. Всё-таки в мире Ан Домхайн я была новичком. Напоролась взглядом на лениво опирающегося к колонне рыжеволосого парня, который явно был не с первого курса, потому что в общую возбуждённую нервную картину совсем не вписывался. Он не просто был расслаблен, скорее равнодушен. От чего я понадеялась, что и после вопроса получу такое же спокойствие.
— Привет, — поздоровалась я, приближаясь на вежливую дистанцию к парню, что не должна была бы никого смутить, которого подметила ещё у доски со списком.
— Чего тебе? — раздражённо выплюнул он, нехотя поворачиваясь в мою сторону и откидывая с глаз чёлку.
Это было только начало проявления нелучшего характера. Когда в его выражении лица проскочили последовательно эмоции от удивления, процесса осознания и заканчивая злобой, я поняла, что информации и здесь никакой не добьюсь, но отступать было уже поздно.
— Ты не знаешь, во сколько и где сегодня будет распечатывание магии у первокурсников? — вопросила я, совершенно не надеясь на ответ, отчего голос стал гораздо менее бодрым, чем при приветствии.
— Знаю, конечно, — усмехнулся он, с надменной односторонней улыбкой оглядывая мой розовый сарафан, видимо, ставший визитной карточкой всеми нелюбимой землянки.
— И-и-и? — нетерпеливо протянула я, не зная, чего хочу больше, заставить его нормально ответить на вопрос или закончить разговор.
— И тебе не скажу. Проваливай, землянка несчастная, — вновь опираясь на колонну, отшил меня адепт максимально некрасиво и невежливо.
Я нервно оглянулась, тяжело вздыхая. Ну да, конечно, несколько любопытных адептов уже вовсю глазели на наше любезное общение, от которого осталась масса неприятных ощущений. Уже даже не хочется больше спрашивать ни у кого. Решила разобраться с этим позже, а пока — спрятаться в комнате, где нет этой безусловной неприязни, колючих взглядов и брезгливо скривлённых губ. Хватит с меня нагрузки на час.
Я хоть и более выносливая в эмоциональном плане, чем Фая, но у всех есть свой предел. Совершенно не беспокоит мнение окружающих, как мне всегда казалось, только тех, у кого нет достаточной вовлечённости в мир вокруг или низкий эмоциональный интеллект. Самооценка самооценкой, но зачастую отношение людей вокруг к тебе — отражение твоей личности. Не всегда, как, например, со мной или Фаей в академии Менсор, но очень часто. Тем более, безнадёжных случаев нет. Мне казалось, что если я смогу взять себя в руки, то как минимум часть студентов станет думать обо мне лучше. В этом я не сомневалась.
На подходе к общежитию я случайно столкнулась со стайкой девушек, которые живо и заинтересованно что-то обсуждали, но как только меня заметили, сразу замолкли. Уже обойдя их, я слышала обсуждение своей «иномирной шкуры». М-да.
Быстро пробежала до своей комнаты, не желая больше сталкиваться со злыми обитательницами общежития. Удалось почти никого не встретить, кроме постоянно находящегося на входе коменданта.
Там обнаружилась сгорбленная над кроватью фигура Фаи, которая при скрипе двери сразу же выпрямилась и спрятала что-то под одеяло.
— Сразу говорю: прости, — с порога начала я извиняться, осознавая свою ответственность за хрупкое душевное равновесие девушки.
Она не осудила меня, и я обязана ответить ей тем же. Если бы не Фая, жить бы мне с двумя истеричками в заваленной хламом комнате. А здесь не только чисто и общество приятной, так ещё и малочисленное. От третьей соседки, как должно было быть по правилам, стало бы уж совсем тесно.
— Всё нормально, — как-то резко ответила она, избегая встречаться со мной взглядом.