— Хоть в этот раз вы сумели промолчать, когда это было необходимо, — придерживая меня за локоть, произнёс Делмор, утягивая подальше от любопытных ушей, которых в академии хватало.
Слух о том, кто именно землянка, распространился с максимально возможной скоростью. Хватило половины дня, чтобы обо мне узнала буквально вся академия.
— И вам добрый вечер, — держась рукой за лоб в попытках унять головокружение, промямлила я.
Не то было состояние, чтобы с такой же язвительной пассивной агрессией отвечать на комментарий, который, может быть, даже не лишен был зерна истины. Я никогда не славилась умением вовремя замолчать.
В этот раз мужчина облачился в голубую тунику с маленьким треугольным вырезом, более-менее узкие брюки и простые тапочки, напоминающие земные мокасины. Такой фасон верхней одежды ему невероятно шёл, делая и без того широкие плечи ещё шире, а уж как этот цвет подчёркивал его небесного цвета глаза, и говорить нечего было. Не потому, что непримечательно, а потому что слов настолько много, что выбрать трудно.
Красивые в Ан Домхайн магистры, ничего не скажешь. В нашей школе преподавали женщины среднего возраста или преклонного — мужчины, что неизменно носили набившие оскомину классические костюмы, которые купили не один десяток лет назад. У кого-то они даже оставались с самой свадьбы добрые полвека назад, если не дольше.
Он ухаживал и следил даже за причёской. Как и в первый день нашего знакомства, его волосы длиной до ушей были уложены так хорошо и аккуратно, что можно было заподозрить мужчину в тайном использовании земных благ — фена и геля для укладки.
Я не могла легко ответить на вопрос о возрасте куратора. Ему могло быть даже 25, либо он очень хорошо сохранился.
— Вам лучше никому не рассказывать, что вы испытывали во время прохождения процедуры распечатки, — посоветовал он, усаживая меня на одну из лавочек возле главного корпуса академии приглашающим жестом.
— Почему? — всё ещё отходящая от пережитого стресса, лениво вымолвила я.
Мне было интересно, но спутанность сознания пока не позволяла мыслить достаточно ясно, чтобы верно воспринимать получаемую информацию и отличать значимое от незначимого.
— Вы пока всё равно не поймёте. А когда настанет время, и без моей указки придёт осознание. Сразу предупреждаю: сохраните всё в тайне, пока возможно, иначе это создаст сложности не только вам, но и мне, как вашему куратору, — глядя куда-то в темнеющий горизонт, непонятно выразился Делмор.
Его профиль на фоне закатного солнца смотрелся так мужественно и… правильно, что я невольно залюбовалась.
— Как скажете, — неопределённо пожала я плечами, совершенно не понимая, к чему он клонит, и что это всё могло значить.
Может быть, я слишком слабый маг, который не может выдержать даже стандартную процедуру. От неё не должно было быть больно. Тем более, что член комиссии ясно выразился — резерв ниже среднего. Если резерв представляет из себя способности к магии — то я попала. Мало того, что утянули в мир, где меня ненавидят, так ещё и колдовать нормально не смогу.
— Вам лучше отдохнуть. Бледная, как лысый тагер, — сравнил меня куратор с какой-то неведомой сущностью, название которой я слышала уже не в первый раз.
Видя моё недоумённое выражение лица, Делмор решил пояснить свой странный комментарий, видимо тоже посчитав его не слишком понятным без объяснений.
— Тагер — это дикая кошка, имеющая много общего с земным представлением об адских сущностях. Они бывают с шерстью или без, но основное отличие — огромные красные рога, которыми она безжалостно расправляется с жертвами, в также белоснежная кожа или шерсть, ну или всё сразу. Одни обитают в заснеженных областях, вторые — в пустынях, — куратор выдал краткую справку о страшном монстре, с которым меня сравнил минуту назад.
— Вот уж спасибо, — пробубнила я, сразу пытаясь взять себя в руки от неприятной яркой аналогии.
— Придётся мне вам провести краткий экскурс в устройство и порядки Ан Домхайн, иначе ничего не будете понимать на занятиях, а в конце семестра вас отчислят, — расщедрился вдруг магистр, разворачиваясь ко мне всем телом, словно ждал согласия.
— Вы ждёте моей реакции? — вопросила я, которой сейчас было трудно правильно реагировать на внешние раздражители. Когда получила короткий кивок, поспешила ответить. — А у меня есть выбор?