— Первая вам не понравилось. Я сменил тактику, — вновь откидывая характерным жестом чёлку с лица, парень разорвал зрительный контакт с капитаном команды, не выдерживая от того давления. — Понял. Не повторится.
— Ань, чего лежишь? — невинно поинтересовался Брант, слегка касаясь меня носком обуви, от чего я зашипела.
— Устала! — сыронизировала я в ответ.
Даже не думала отвечать прямо. Все и так знали, почему я на земле.
— Мы так и подумали, — раздалось со стороны спины от Брента, голос которого был очень похож на Бранта.
— Можешь идти, — бросил капитан откуда-то возле меня.
Не успела я придумать остроумный ответ на очередную, как мне казалось, подколку, как оказалась в том зале, откуда и происходит телепортация. Моё тело, к счастью, уже ничего не сковывало. Выходит, если тебя соперник заключает в магическую сеть, то есть время из неё выпутаться до того, как выйдешь из игры.
Снова оглядела свой сарафан, из чего поняла одну простую вещь — идти в таком виде на ужин я просто не могу себе позволить, иначе не избежать очередного повода оскорбить землянку. Кому не захочется проассоциировать того, кого недолюбливаешь, с каким-нибудь бездомным отребьем? Полагаю, что адепты этой академии как раз в число здравомыслящих не входят. Как, впрочем, и я, потому что решение возникшей проблемы у меня зародилось только одно: стащить какую-нибудь одежду из мужской раздевалки.
Я быстро туда юркнула, обнаружив вход в том же помещении, куда меня и перенесло после поля. Там было много шкафчиков, и я схватила первую попавшуюся рубашку, что одним рукавом с одной из полок свисала, недостаточно хорошо сложенная.
Рубашка оказалась чёрной, напоминающей вельветовую ткань из моего мира, а ещё приятно пахла каким-то свежим одеколоном, навевающим ассоциации с морем или заснеженными вершинами гор.
Я накинула её прямо поверх сарафана, чтобы не сверкать порванными частями юбки. Надеюсь, что пропажи вещи никто не заметит. А ещё лучше, если хозяин давно о ней забыл или даже выпустился из Менсора.
Шкафчиков было гораздо больше, чем ребят из команды, из чего я сделала вывод, что к тренировкам имеют доступ не только члены самой сборной академии, но и другие адепты. Например, те, что тренировались в надежде пройти отбор в неё.
Пока добиралась до столовой, на меня как-то странно поглядывали встречные адепты. Я подумала, что это из-за вдруг сменившейся одежды. Меня ведь видели только в сарафане. Чёрная рубашка из этого образа сильно выбивалась.
Фая уже ужинала за нашим столом, и я поспешила к ней присоединиться.
— Это что на тебе? — вдруг настороженно спросила она, бросая вилку и напряжённо на меня глядя.
— Рубашка, которую я стырила в раздевалке из чьего-то шкафчика. Сарафан мне напрочь порвали, — пожала плечами я, намекая, что иного выхода из ситуации не видела.
— Если это та рубашка, о которой я думаю, то ты вляпалась в очередную проблему. Я смотрю, у тебя прямо-таки талант зарабатывать неприятности, ещё и так быстро.
— Ладно. Как я уже говорила, надо решать проблемы по мере их поступления. Пока ничего страшного не случилось? Нет. Так что давай просто поужинаем, — устало пробубнила я, ковыряя вилкой свои овощи.
Так хотела поесть, а когда добралась до еды, так аппетит куда-то делся. Вот же ж «совершенный» человеческий организм!
Мы с Фаей ужинали молча, каждая погружённая в свои мысли. Сначала я подумала, что это она так за меня сильно переживает, от того и такая нервная, а теперь догадалась, как на самом деле дела обстоят. Я не была уверена, но скорее всего она нервничала из-за чего-то, что меня совершенно не касалось, а эти её всплески недовольства происходили из-за того, что ей было трудно разрываться сразу на две проблемы.
Молча же относили посуду, уже обе мечтающие принять поскорее душ и лечь спать. По пути к выходу из столовой я встретилась взглядом с Диалой, которая выглядела так, будто я ей сделала самое страшное в мире зло. Я подумала, что ей бы уже надо было начинать смиряться с тем, что по стечению обстоятельств не удалось попасть в команду.
Фая первой отправилась в душ, а я решила сходить чуть позже, не напрягая её своим присутствием. Я подумала, что она привыкла справляться со своими эмоциями в одиночку, а не в компании, как это любила делать я.
— Иди давай, а то спать некогда будет, — пробурчала она, когда вернулась и узрела ещё не уходившую меня.
— Есть, сэр, — отдала я честь соседке, не надеясь, что она поймёт такой жест.