Слезы скатывались по щекам рыжеволосой от той бесконечной боли, в которой она постоянно тонет.
— Но ты ведь ни в чем не виновата, — прошептала Алексия.
— Виновата. Я очень сильно виновата, но не знаю, как все исправить. Мы обе ошиблись, Лекс. И сейчас расплачиваемся за этой.
— Мы любили…
— Разве это любовь? Алексия, послушай меня внимательно и постарайся понять. Я знаю у тебя много мыслей в голове и тебе сложно сконцентрироваться, но все же постарайся. Ты знаешь, что я семь лет живу в Америке и знаешь, при каких обстоятельствах туда попала. Я тоже любила. Так же была предана. И мне так же потребовалось время осознать. Лекс, то что ты сейчас чувствуешь по отношению к Андрею не любовь. Это больная зависимость от человека, который от тебя отвернулся, когда так был нужен. Прекращай строить в голове счастливый финал, что вы будите вместе. Он уже выбрал другую. И как бы он не говорил, что скучает и любит, даже если это правда, не верь. Пока ты в Америке страдала, он был счастлив и строил свою дальнейшую жизнь. Без тебя. Хватит этих иллюзий, милая. Хватит мучить себя. Хватит думать о нем. Возьми себя в руки и сделай этот последний шаг. Отпусти его. Отпусти себя. Запомни одно, человек, который действительно тебя любит, не будет кричать целой вселенной, что скучает и любит. Он будет рядом, чтобы не случилось. Будет держать тебя за руку и улыбаться. Слова всегда излишни, потому что они лживы. Действия, милая, именно они показывают истинные чувства. Скажи мне, что сделал Андрей, чтобы держать тебя за руку, несмотря на мнение отца?
— Ничего, — тихий шепот и всхлип.
— Скажи мне, он был рядом, когда у тебя были истерики и приступы?
— Нет.
— Он пытался с тобой связаться и поддержать?
— Нет.
— Тогда о какой любви ты говоришь?
— О глупой и безответной.
— Это не равная любовь. Просто, Лекс, ты любишь намного сильнее, чем он этого заслуживает. Поэтому и страдаешь больше, чем заслуживаешь ты.
— И что же мне делать? — Новый всхлип.
— Быть той кем была всегда.
— Глупой?
— Сильной, — улыбнулась Виталина. — Ты даже не представляешь, насколько ты сильный человек, Лекс.
— Ты сильней меня.
— Возможно. Зато я трусливей тебя. — Тяжелый вздох.
— У каждого свои недостатки. Мы ведь со всем справимся?
Вопрос прозвучал по-детски наивно, от чего рыжеволосая нежно улыбнулась.
— Конечно, справимся.
Она поцеловала подругу в макушку.
Девушки так и остались на полу около камина. Они вместе встретили первые лучи солнца, несмело пробивающие через панорамное окно. Желто-оранжевые лучи крались, словно маленький проказник, по полу к босым ногам подруг.
— Давай этот день, будет началом чего-то нового? — Проговорила Виталина.
Лекс молчала. Обдумывая свои дальнейшие действия.
— Да. И для начала мы вернемся в дом отчима.
— Отличное решение.
— Правда?
— Конечно, нет. — Улыбнулась рыжеволосая. — Но оно единственное правильное.
— Будет трудно.
— Я рядом.
***
На душе чувствовалась тяжесть, когда подруги вечером переступали порог загородного дома. Из их троицы радовался только Лютер, которому надоело сидеть в душной квартире.
Зато Светлана светилась от радости, хотя чувствовалось неловкость. Женщина помнила рассказ дочери и ее особенностях. Поэтому как бы ей не хотелось обнять свое дитя, она сдержала свой порыв. Удивила Лекс, которая в этот раз приехала в этот дом, чтобы решить для себя всё раз и навсегда. Поставить жирную точку и освободиться. Именно это двигало ей, когда она первая подошла и обняла мать.
Светлана Александровна не смогла скрыть удивления и слез. Хотя от нее не укрылась мелкая дрожь, которая била ее дочь. Поэтому она отошла первая, чтобы не приносить еще больше дискомфорта. А когда посмотрела после этого в ее глаза, впервые за долгое время, увидела в них благодарность. Женщина тут же снова разревелась, от переполняющих эмоций.
Отчим, как всегда, был немногословен. Мужчина сдержано поприветствовал, с еле скрываемой улыбкой. Он предвкушал свою победу над не сгибаемой падчерицей. Андрей выглядел удивленно счастливым. Рядом стоящая Мария, натянуто улыбалась. Девушка помнила их танец на благотворительном вечере. Помнила, взгляды и ту напряженную атмосферу между ними. Подозрения самая страшная штука, особенно когда есть не рассказанная история.