— Мне никто ничего не сообщал… Но теперь я здесь и лечением своей пациентки займусь сам.
— Хм. Данный вопрос я хотел бы обсудить с вами у меня в кабинете!
— А чего тут обсуждать? — мне не нужно видеть доктора Браво, чтобы понять, что на лбу его проступило несколько глубоких складок. — В чем дело?
— Видите ли… Мне кажется, что пациентке показана не психотерапия, а…
— Считаете, что её должен наблюдать психиатр? — перебивает его пока ещё мой врач, а я собираю всю волю в кулак, чтобы не вмешаться в разговор.
— Именно, — от констатации столь прискорбного факта я все-таки не выдерживаю и приоткрываю левый глаз — эти двое стоят ко мне в полоборота и вроде как на меня не смотрят.
— И такой вывод вы сделали на основании вчерашнего происшествия? — руки мужчины упёрлись в бока.
— Это ещё не вывод, а только предположение…
— Извините, но мне кажется, для подобных предположений ещё слишком рано. Я даже не приступил к лечению.
— Давайте мы поговорим об этом позже? Ваша подопечная, похоже, очнулась, — оказывается Пейдж прекрасно все видит. Притворяться смысла больше нет, и я, открыв второй глаз, гляжу на них волком.
— С возвращением, мисс Бентон, — доктор Пейдж приветливо улыбается, но я совершенно не верю в его искренность.
— Идите к черту!
— Доктор Пейдж, прошу оставить меня с мисс Бентон наедине.
— Что ж. Не буду вам мешать, — проявив мнимую заботу, отвечает тот, прежде чем удалиться. — Но мы ещё не закончили, доктор Браво.
— Конечно, — как будто немного пренебрежительно соглашается Браво и переводит взгляд на меня. — Как вы?.. — тон становится мягче.
— А вы как думаете?
— Минутку… — он выходит за дверь и возвращается со стулом, а до меня только сейчас доходит, что в комнате нет ничего, кроме кровати… — Расскажете, что произошло вчера? — пододвигая стул ближе и удобно усаживаясь, интересуется он.
— Вы ведь и так все знаете… — не смотрю на него, уставившись в потолок, будто там изображено что-то крайне интересное.
— Хочу услышать вашу версию.
— Что ж, все просто. Сначала кто-то из вашей драгоценной клиники рассказал обо мне журналистам. Вы ведь видели вчерашние новости?
— Да, сегодня утром видел повтор. И уверяю вас, мы в этой ситуации разберёмся, ведь обсуждать с кем-либо пациентов строжайше запрещено… А что было после?..
— А после… эти стервятники явились в клинику и потребовали… чтобы я… — не могу подобрать подходящих слов.
— Они переступили черту, не так ли? — ему удаётся сформулировать ответ за меня.
— Да! Я только защищала свою личную жизнь! А теперь я в тюрьме…
— Вы не в тюрьме, мисс Бентон, а в клинике.
— Неужели?! Да будет вам известно, что связывал меня только он, доктор Браво! — снова дёргаю рукой. Там, где кожа соприкасается с ремешком, она красная и горит огнём.
— Не нужно, мисс Бентон! — доктор Браво прижимает моё запястье к кровати, не позволяя причинить себе боль.
— А то что? Вызовете санитаров для очередного укола?
Вторая рука пока свободна, и я тяну её вверх. Ремешок впивается в кожу, но мне уже плевать. Правда, мой врач тоже не так прост — перегнувшись, он пригвождает к матрацу и вторую руку, нависая надо мною, будто каменная глыба.
— Отпустите меня! — шиплю змеёй, потому что его прикосновения неприятны до тошноты.
— Только если успокоитесь! — всю его мягкость смывает волной негодования.
— Ладно! — подчиняюсь, лишь бы он не прикасался ко мне.
— Мисс Бентон. Сегодня мне предстоит отстаивать право лечить вас, — убедившись, что я не собираюсь больше брыкаться, Браво отпускает меня и отходит на пару шагов. — Так помогите мне!
— Каким образом?..
— Просто помните, что ещё одна выходка и вас передадут психиатрам…
— Меня и так пичкают уколами и связывают!
— Послушайте, это не моя инициатива! И я сам не в восторге от подобных мер. Давайте так… — он слегка ерошит свои волосы, проходясь по ним пальцами. — Я постараюсь убедить доктора Пейджа в том, что в уколах и физическом стеснении нет необходимости, а вы пообещаете, что…
— …что буду паинькой? — несмотря на его дружелюбность, меня переполняет злость.
— Я верю, что вы вполне вменяемы и адекватны, а вчерашний инцидент — единичный случай. Но нам с вами нужно постараться убедить в этом других.
— Мне… — нервно сглатываю, — придётся остаться в клинике? — волнующий вопрос, хоть и звучит почти шёпотом, для меня самой подобен раскату грома.
— Боюсь, что да… — глаза предательски начинает щипать от навернувшихся слез, я бы незаметно смахнула их, да вот беда — не имею возможности. — Но если мы с вами постараемся…
— Договорились! — готова сказать что угодно, лишь бы он ушёл сейчас и оставил меня одну.
— Мисс Бентон…
— А нельзя ли побыстрее? — отворачиваюсь от него — благо мою голову ещё не привязали к койке, и этот трюк легко удаётся. — Просто руки болят… — оправдываю свою торопливость.
— Что ж…
Вместо того, чтобы уйти, доктор Браво снова подходит ко мне и освобождает левое запястье от оков. Его пальцы ловкие и горячие. Чтобы отвязать вторую руку, он обходит кровать вокруг и проделывает тот же манёвр за считанные секунды.
— Но это ведь не по протоколу?.. — изумляюсь я.
— Давайте считать это своеобразным актом доверия? — лёгкая улыбка озаряет его лицо. — Надеюсь, когда я вернусь, все будет в порядке, — немного неуверенно тянет он, а я утвердительно киваю в ответ.
— Спасибо… — замечаю его удивлённый взгляд и с опозданием соображаю, что, наверное, впервые благодарю его без сарказма и иронии.
— До скорого, мисс Бентон, — напоминая вихрь, он стремительно покидает палату, не забыв прихватить и стул.
Наконец-то я остаюсь одна. Только это одиночество мнимое — мне слышно, как по коридору снуёт медперсонал, переговариваясь друг с другом. А в какой-то момент до меня долетает обрывок жуткого вопля.
Бог мой!
Так я орала от пыток в подвале этого ублюдка… Чувствую, как над верхней губой зарождаются капельки пота. Не сразу вспоминаю, что руки свободны и запоздало провожу дрожащими пальцами по лицу, а потом резким движением вытираю их о сорочку. Дышу быстро и рвано.
Убеждаю себя, что это просто у одного из пациентов очередной приступ… Сейчас его свяжут и сделают укол, превратив в подобие себя самого, в призрачную тень человека, каким он был…
Надо взять себя в руки…
Спустя минуту дыхание выравнивается, но я все равно ощущаю себя беспомощным котёнком, которого окунули в ведро с водой, чтобы утопить.