— Мисс Бентон, я не жду подробностей, мне нужны факты.
— Пытка белым цветом [1], — бросаю равнодушно, и больше он ничего не услышит.
— Долго? — никакой тебе жалости, обычный вопрос из серии «а который час?», что меня несказанно удивляет.
— Не очень. Вода ему больше пришлась по вкусу. Но ведь все это есть в записях миссис Кляйн… — запоздало вспоминаю я. — Вы ведь и так все знали…
— Мне было важно услышать это от вас. Как бы там ни было, но белый цвет для вас, как… красная тряпка для быка.
— Наверное…
— Но ведь вы уже бывали в клинике? Как считаете, почему вы справились тогда?
— Тогда все было иначе.
— Объясните…
— Это вы мне объясните, почему после всех тех ужасов я хотела жить, мечтала вернуться домой, а теперь мне абсолютно плевать, что со мной будет? — плотину прорвало, видимо, последние недели моего молчания не прошли даром.
— Здесь все просто. Знаете, что бывает, когда долго едешь в поезде?
— Попадаешь на вокзал? — невесело усмехаюсь, а губы как будто немеют — слишком уж долго я не проделывала подобных манипуляций.
— После поездки продолжает слегка укачивать, даже если ты уже сошёл на станции, — игнорируя издёвку, продолжает он. — Так было и с вами в прошлый раз. Его власть над вами закончилась, но вы по инерции продолжали бороться за свою жизнь и преуспели — вас выписали домой. А вот там-то вы уже осознали, что больше бороться не нужно и… растерялись, — доктор Браво выразительно смотрит, а мне вновь становится не по себе от его проницательности — настолько верно он описал моё состояние после возвращения из больницы.
— Действительно просто…
— Как говорится, всё гениальное… — на его губах появляется мифическая улыбка, которую я распознаю лишь по появлению ямочки на левой щеке, — И вы должны помнить, что здесь вам желают только добра…
Добра?.. Вздрагиваю, будто меня ударили.
— Благими намерениями… — тоже демонстрирую знание пафосных высказываний, — вымощена дорога на кладбище…
— Мисс Бентон…
— Однажды в детстве, — перебиваю его, — гуляя по лесу, я наткнулась на птицу с подбитым крылом и принесла её домой, чтобы выходить… Только птица ничего не ела и почти не двигалась. Как думаете, что с ней стало?..
— Она умерла? — вновь проявил чудеса сообразительности мой доктор.
— Да… С тех пор я часто думаю о том, что оставь я её на свободе, быть может, она выжила бы, вопреки всему…
— Вы хотели, как лучше, мисс Бентон… Она вполне могла погибнуть и в лесу.
— Да, но… Почему-то мне кажется, что смерть на свободе для неё была бы лучшим выходом… И знаете, что? — набираю побольше воздуха в лёгкие. — Теперь я чувствую себя той самой птицей. Вы пытаетесь помочь, только ваши усилия перекрывают эти чёртовы стены, — специально употребляю эпитет, предложенный им, — а этот город давит на меня, мешая дышать. Понимаете?..
— Понимаю, — он смотрит на меня сверху вниз с жалостью, с какой я смотрела на ту несчастную птаху, и о чём-то размышляет… — И у меня есть одна идея. Я давно её обдумываю… Извините, мне нужно переговорить с доктором Пейджем, — стремительно он выходит прочь из палаты.
Спустя вечность, доктор Браво возвращается в компании ненавистного мне заведующего отделением, завидев которого, я отворачиваюсь к стенке…
— Мисс Бентон, понимаю, что я вам не очень нравлюсь… — приятно осознавать, что он знает, как я к нему отношусь. — Но я здесь по просьбе вашего врача, так что настоятельно прошу пойти со мной на диалог…
— Мисс Бентон… — это уже доктор Браво внимает ко мне. И ему я отказать не могу, потому поворачиваюсь и с подозрением разглядываю Пейджа.
— Дело в том, — как будто не замечая моей подозрительности, он продолжает: — что лечение, к сожалению, не даёт никаких результатов. Так вот доктор Браво предложил совершенно иной подход, считая, что нахождение в больнице вам только вредит…
Мои глаза распахиваются — такого поворота я не ожидала. С изумлением перевожу взгляд с одного мужчины на другого, боясь спугнуть надежду.
— Итак… ваш лечащий врач предложил альтернативное решение…
— Я поеду домой? — все-таки не выдерживаю и на одном выдохе задаю вопрос.
— Не совсем… Мы не можем выписать вас домой, но… Как справедливо заметил доктор Браво, учитывая обстоятельства, мы можем пойти вам навстречу и предложить компромиссное решение.
— Какое именно решение?..
— Мы отправим вас на реабилитацию.
— Очередная больница?
— Нет.
— Санаторий?
— Тоже нет. Тихий домик за городом.
— Почему не домой?.. Мой дом тоже в самой глуши…
— Потому что домик находится у самой воды. Своего рода терапия — мы считаем, там вы сможете избавиться от своей фобии…
— Что ж. Хорошо. Я согласна!
В голове уже выстраивается план, как избежать столкновения с водой. Решение приходит быстро — просто не буду к ней приближаться, да и все.
— Отлично. Но есть ещё одно условие…
— Какое?
— Доктор Браво поедет с вами.
— Что?! Нет!
— Я тоже не в восторге от этой идеи, мисс Бентон. Врач и пациент вне больницы… Но ваш врач заверил меня, что лечение будет продолжаться и пообещал… — он как будто пытается подобрать нужные слова, но у него ничего не выходит, — в общем, выбирайте. Солти-Бич в компании доктора Браво, или больница Агдена…
— Доктор Пейдж, позвольте мне побеседовать со своей пациенткой наедине?.. — тот, в свою очередь, как будто раздумывает секунду, но потом, кивнув, всё-таки удаляется.
— Мисс Бентон… — снова этот учительский тон, от которого уже тошнит. — Я понимаю, что моя компания вам не по душе. Но по-другому не получится. Это все, чего я смог добиться… Посмотрите на это с другой стороны — вы будете свободны.
— Да ну? И в чём это будет выражаться?
— У вас будет своя комната, возможность гулять, когда хочется, ходить в город, если захотите. Я лишь буду следить за тем, чтобы вы исправно питались, раз в неделю буду брать у вас кровь на анализ, а наши сеансы превратятся в обычные беседы за ужином. Но самое главное — вы будете жить обычной жизнью, заниматься привычными для большинства людей повседневными делами. И я верю, что результаты не заставят себя долго ждать.
Звучит так дико, но так… дружелюбно.
— А разве пациенту и врачу позволено… — пытаюсь сформулировать свой вопрос, но боюсь, что прозвучит слишком грубо.
— Обычно — нет. Но… я обратился к кое-кому из тех, чьё слово в городе не последний звук.