— У вас есть такие знакомые?..
— Скажем так, некто остался мне должен, ну и…
— Что ж. Я согласна, но при одном условии.
— Я вас слушаю, — его бровь вопросительно изогнулась.
— Вы пообещаете не заставлять меня купаться в море!
Низкий смех заполняет комнату, а я опускаю глаза.
— Конечно, мисс Бентон. Никаких купаний. Тем более, что зимой море все равно холодное.
Он широко улыбается мне, а я пытаюсь улыбнуться в ответ, только выходит весьма и весьма криво — ведь за последние недели я совсем забыла, как это делается.
Скрипнула дверь, и в палату вновь входит доктор Пейдж.
— Что вы решили, мисс Бентон?
— Я согласна!
— Хорошо… Тогда, если не возражаете, я попрошу доктора Браво заняться необходимыми бумагами — ему ведь нужно передать остальных своих пациентов другим врачам.
— Да, конечно! — доктор Браво направляется к двери, ожидая, что Пейдж последует за ним, но тот обещает, догнать его в коридоре.
Оставшись наедине с этим старикашкой, мне становится не по себе… Что ему от меня нужно?..
— Мисс Бентон, попрошу вас отнестись ко всему очень серьёзно. Имейте в виду, если вы подведёте нас, в первую очередь последствия коснутся вашего врача, ведь это целиком и полностью его идея… И никакие покровители ему уже не помогут.
— Я понимаю, — по всей видимости, доктору Пейджу пришлось переступить через себя, соглашаясь на подобное лечение.
— А вам… вам придётся вернуться в клинику и тогда уже вашим лечением займутся психиатры… — продолжает он свою речь, а я ёжусь под его холодным взглядом и в очередной раз уверяюсь в том, что Нора и Том начали новую жизнь отнюдь не благодаря ему. — Надеюсь, это ясно?
— Более чем… — отвечаю сквозь зубы.
[1] Пытки белым цветом. Человека в белой одежде помещают в белоснежную комнату и даже едой кормят белой (рисом в основном). В помещении пусто и отсутствуют шумы. В камере нет ничего, и человек испытывает финальную форму сенсорной депривации, что сказывается на психике.
9. Начало долгого пути
Под мерный стук колёс экспресс уносит меня все дальше и дальше от ненавистного Агдена. И честное слово, с каждой милей становится легче дышать. Хотя и имеется одно «но». И это самое «но» сидит напротив, уткнувшись в книгу.
Стараюсь ни о чём не думать и глядеть в огромное панорамное окно, где размытый пейзаж проносится стрелой, запущенной с вокзала Агдена. Но выходит скверно — присутствие доктора Браво напрягает, если не сказать больше. Я слишком привыкла к одиночеству и теперь мне как-то не по себе. Хорошо хоть, он не пялится, предпочитая читать. Правда, я не могу не думать, что это всего лишь коварный ход для отвода глаз, и на самом деле мой психотерапевт использует книгу, как прикрытие, а сам незаметно фиксирует все, что я делаю, вплоть до частоты вдохов. Кажется, это уже паранойя…Может, поковырять в носу и проверить его реакцию?..
— Мисс Бентон, как вы себя чувствуете? — его вопрос застаёт меня врасплох. Оказывается, это я пялюсь на него, словно он — рождественская ёлка.
— Прекрасно, — не без сарказма отвечаю я.
— Вы нервничаете. — Не вопрос, хотя их мой врач страсть как любит. — Хотите поговорить?
— Не особо… — вопреки моему желанию, он откладывает книгу. Плохой знак.
— Любые перемены, даже к лучшему — стресс для человека, а в вашей ситуации — особенно.
— Я в порядке.
— Я заметил, — краем глаза вижу, как он скептически окидывает меня взглядом. — Вы места себе не находите. Но это нормально.
— Я не…
— А ещё вам не по себе от моего присутствия, — перебивает он.
— Не стоит так много на себя брать, доктор Браво. Ваше присутствие меня совсем не заботит, — вру, конечно, но так почему-то легче.
— Неправда, — он улыбается мне мягко, — на самом деле, я вас раздражаю. Чёртов телепат… хотя здесь, наверное, только слепой не заметил бы моего отношения к нему.
— Дело не в вашем присутствии, как таковом, — чётко произношу, чувствуя, что где-то в глубине зарождается злость.
— Тогда в чем?.. — он внимательно смотрит, ожидая ответа.
— В том, что вы все время пытаетесь меня раскусить и так и норовите влезть ко мне в голову. Даже сейчас. А это само по себе уже раздражает.
— Я лишь спросил, как ваши дела…
— «Как вы себя чувствуете?», «хотите поговорить?» — передразниваю. — Не морочьте мне голову, с этого начинались все наши сеансы.
— Я лишь проявил участие и предложил поговорить.
— Поправочка! Вы хотели, чтобы говорила я, а вы бы слушали, между делом вставляя свои заумные комментарии. Вам только дай волю — достанете ручку и блокнот и приметесь записывать все, что я скажу.
— Я ваш врач, мисс Бентон, — напоминает он с укором, как будто я об этом забывала хоть на миг. — Так и должно быть.
— Мы едем несколько часов, а я все это время под колпаком. И так, по-вашему, должно быть?!
— Вы преувеличиваете, — его убийственное спокойствие выводит меня из себя ещё больше.
— Ни капли. Но нам предстоит жить бок о бок, — перевожу дыхание. — И все время мучить меня своими докторскими замашками я вам не позволю!
— Повторюсь, я — ваш врач и мне необходимо наблюдать за вашим поведением.
— Сейчас мы просто едем в поезде, словно обычные попутчики. Приберегите своё профессиональное любопытство до Солти-Бич! Я не хочу, чтобы моя жизнь превратилась в бесконечный сеанс психотерапии! — выплёвываю, ожидая очередной лекции о том, что все это — для моего же блага.
Но доктор Браво и здесь удивляет… Никаких протестов и уговоров, он лишь щурится в задумчивости.
— Давайте так… Я умерю свой врачебный пыл, и мы попытаемся завязать обычный разговор? И чтобы вы не думали, будто это очередная уловка, выбирайте любую тему для разговора.
— Любую?.. — недоверчиво хмурюсь я.
— В пределах разумного, конечно! Но тон беседы задаёте вы.
Секунду раздумываю, а стоит ли соглашаться или лучше послать его к черту, но любопытство перевешивает, и я выпаливаю давно интересующий меня вопрос.
— Как же так вышло, что мы сейчас едем в Солти-Бич? — вопрос, кажется, ставит его в тупик своей неожиданностью и это чертовски приятно.
— Хм… Думаю, об этом я не вправе рассказывать, — спустя несколько секунд все-таки находится он.
— Я так и знала! — мой победный возглас заполняет купе. — Поймите, данный вопрос обсуждать с пациентом не совсем этично и уместно, — оправдывается он.
— А я не жду подробностей, мне нужны факты, — поддеваю его той самой фразой, сказанной им же во время нашего последнего официального сеанса в стенах клиники.