— Миссис Фишер?.. — недоверчиво хмурюсь, когда мы остаёмся наедине.
— Вас это удивляет? Но не думали же вы, что доктор Пейдж поселит нас с вами совершенно одних?.. — в его голосе действительно тень усмешки, или мне только кажется?..
— Нет, конечно, — вру я. — Меня удивляет другое — почему он не прислал и армию санитаров заодно, — прихожу, наконец, в себя и громко хмыкаю.
— Поверьте, он был бы только «за»! — с лёгкостью подхватывая наши сумки, отзывается доктор Браво. — А теперь пойдёмте, на улице и правда довольно прохладно.
Мы поднимаемся на крыльцо, а я думаю о том, что впервые доктор Пейдж совершил что-то путное — присутствие миссис Фишер несколько успокаивает.
— Кстати, выбор комнаты за мной! — напоминаю о его обещании, прежде чем войти в дом.
— Вы это действительно заслужили, Джиллиан… — произносит мой врач, глядя мне прямо в глаза, а я неожиданно тушуюсь, то ли оттого, что он снова назвал меня по имени, то ли от его пристального взгляда.
— Значит, займусь этим сразу после чая! — делюсь планами и скрываюсь в доме, не утруждая себя придержать ему дверь.
11. Чаепитие и не только
Чай с земляникой и мятой оказался довольно вкусным, но таким горячим, что я с непривычки несколько раз обожгла язык. В клинике нам давали только тёплое питье, полностью исключая кипяток. Наверное, для безопасности. Мало ли что может взбрести в голову пациенту — отомстить санитару, навредить соседу по комнате или… самому себе.
С любопытством оглядываю небольшую кухню, где мы и расположились за небольшим деревянным столом: резные старомодные шкафчики цвета морской волны приютились на стенах, ничего современного, кроме плиты и холодильника, я не наблюдаю — ни тебе кофе-машины, ни соковыжималки, ни других чудо-приборов, которые обычно так нравятся современному человеку. На стене одиноко висит картина с морским пейзажем. По ходу здесь все помешаны на море.
— Угощайтесь!
Миссис Фишер пододвигает тарелку с печеньем ко мне поближе, но я делаю вид, что не замечаю её дружелюбного жеста.
— Миссис Фишер, как дела в городе?
Доктор Браво сидит напротив меня, попивает чай вприкуску с лакомством, как самый обычный человек, и ведёт светскую беседу. Показательно так. Мол, смотри и учись.
— Все хорошо. Сейчас народу мало, ведь туристический сезон уже закончился, — отвечает она, а я зачарованно наблюдаю, как печенье одно за одним исчезает у неё во рту. Ясно теперь, почему эта женщина скорее перекатывается, чем ходит. Любовь к сладкому до добра не доводит.
— Мне казалось, у вас туристы круглый год… — голос мой звучит довольно резко, что, естественно, не укрывается от доктора Браво и, отставив чашку, он опять внимательно меня изучает.
— Нет, здесь в это время года довольно тихо, — после недолгой паузы высказывается он. — Кларк должен был вам рассказывать…
Его замечание о друге снова отзывается болью где-то в глубине глотки, дышать становится трудно. Хочется от всей души посоветовать доктору заткнуться, но я беру себя в руки.
— И то правда, — экономка, не замечая моего выпада, продолжает беседу как ни в чем не бывало. — Нам приходится усиленно пахать с мая по сентябрь, чтобы зимой было на что жить.
— Насколько я знаю, зимой даже рыбакам приходится сложно. Я слышал, однажды один вышел в море в шторм и не вернулся…
— Да, был такой случай. Но с тех пор в непогоду никого не выпускают! — подливая нам ещё чаю, отзывается миссис Фишер. — А вы откуда знаете?
— Я некоторое время жил здесь, в Солти-Бич, — после паузы отзывается мой врач.
— О, и давно?
— Давно. — Ощущение, что он снова пытается отделаться общей фразой. — А вы раньше были медсестрой? — виртуозно переводит тему «Ник».
— Да, все верно. Я раньше работала в старой больнице. Это сейчас у нас огромный новый госпиталь. Жаль, не успела там поработать, ведь теперь я на пенсии… — с грустью добавляет она, отправляя в рот очередную печеньку в форме рыбки.
— Нравилась вам ваша работа?
Черт, разговор как-то сам собой переходит с доктора Браво на миссис Фишер. Вот они — чудеса психологии во всей красе. Мой врач мастерски умеет пользоваться подобными приёмчиками.
— Очень нравилась… — дальше следует подробный рассказ о жизни, но меня он совершенно не привлекает.
— Пойду, отдохну… — прервав на секунду монолог женщины, сообщаю, поднимаясь, — и спасибо за чай.
— На здоровье, деточка! — с набитым ртом желает та, а меня передёргивает от «деточки». Но, дабы не вызвать недовольство своего психоаналитика, я молча направляюсь к лестнице — настало время выбрать себе новую камеру.
Слышу позади звук отодвигающегося табурета — не иначе, как мой мозгоправ решил последовать за мной. Не оглядываясь, поднимаюсь наверх, но второпях спотыкаюсь на последней ступеньке и чуть не лечу кубарем вниз, но реакция меня не подводит — смачно ругнувшись, успеваю все-таки схватиться за край перил. Что ж, по крайней мере, я не свалилась к ногам доктора Браво, который вот-вот появится у подножия лестницы. Перевожу дыхание и направляюсь в единственный коридорчик второго этажа.
После недолгого осмотра выясняется, что здесь всего две комнаты. Н-да… выбор-то и не шибко велик. Держу пари, мой доктор об этом знал заранее.
Обе комнаты оказываются зеркальным отражением друг друга. Из мебели — лишь кровать, небольшой шкаф, тумбочка с двумя ящиками, да старенькое кресло в углу.
Обстановка почти как в больнице, но мне большего и не нужно. Это тот случай, когда «почти» меня вполне устраивает. Слава богу, ванная у каждого своя. В общем, выясняется, что единственное отличие апартаментов друг от друга — пейзаж за окном…
Мой выбор небезосновательно падает на ту, что справа.
— Как ваш врач, я бы советовал выбрать комнату с видом на море… — входя с моей сумкой в руках, советует Браво. — Не стоит бегать от своих страхов, иначе они могут остаться с вами навсегда.
Да ну?
— Я каждый день встречаюсь со своими страхами, принимая душ. Ваша теория не работает, иначе я бы давно от них избавилась.
— Я уверен, что вы влетаете в душевую кабинку, содрогаясь от ужаса. Я прав?
Его предположения подобны выстрелам — неожиданные и бьют в цель, разрываясь на мелкие осколки, что меня жутко бесит.
— Даже если и так, и что?
— А то, что сейчас вода для вас — это враг. Я же предлагаю вам море на расстоянии — невинный вид из окна, который вы со временем начнёте воспринимать, как нечто обыденное и совсем не страшное.
Он сверлит меня взглядом. Мол, давай, принимай решение. И я его принимаю.