— Знаете, мне пришлось съесть гору еды ради этой комнаты, так что — черта с два! Выбираю эту и точка!
— Ваше право… — как будто несколько разочарованно соглашается тот, ставя сумку на кровать, застеленную узорчатым цветным покрывалом. — Может, тогда попытаетесь быть чуточку дружелюбнее? Миссис Фишер — милая добрая женщина и не заслуживает подобного отношения.
— Что ж. Постараюсь в будущем стать белой и пушистой, — обещаю с издёвкой, но мы оба знаем: моему обещанию не суждено сбыться.
— Было бы неплохо…
— Или возьму пару уроков у вас! — ломая голос на манер доктора Пейджа, выдаю я. — Урок номер один: как за секунду завоевать расположение старушки. Урок номер два: как перевести тему и отделаться от собеседника общими фразами! Как вам, доктор Браво?
— Зовите меня Ник…
Ну вот опять… и как ему это удаётся?
— Разбежалась! Не раньше, чем вы перестанете изворачиваться и увиливать от ответов.
Подхожу к окну, за которым густо разрослись деревья, благодаря чему в комнате стоит полумрак. Отдалённо напоминает мой дом. Нет, жалкое подобие.
— Джиллиан, — он произносит моё имя как-то нерешительно и слишком мягко, будто боясь вызвать гнев, — скажите, вам действительно интересны эти самые ответы, или вы просто нашли подходящий повод, чтобы оправдать свою враждебность?
Честно говоря, я ожидала, что он начнёт отнекиваться, снова переводить тему, или, на худой конец, сбежит, неожиданно вспомнив о важном звонке, который ну никак нельзя отложить. Но нет. Доктор Браво знает своё чёрное дело. Ещё больше меня раздражает его проницательность.
Разумеется, он снова прав — конечно, я использую любой предлог, лишь бы не подпускать его к своим мозгам. А интерес к его жизни у меня чисто практический — личную информацию всегда можно использовать против него же.
— А не все ли равно? — закипаю, как совсем недавно чайник миссис Фишер на плите.
— Нет. Я поясню. Если вам любопытно знать некоторые подробности о ком-то, как совершенно обычному человеку — это замечательно, если же вы пытаетесь, используя данный предлог, закрыться сами — это совсем другое дело. Так что вами движет? Только давайте честно.
— Ну, естественно, дикий интерес к вашей скромной персоне! — приторно сладким голосом пропеваю я.
— Знал, что вы так ответите. — Победно улыбаясь, признается мой доктор, а мне становится ясно, что здесь-то и кроется подвох. — И я готов удовлетворить ваше любопытство, но только если вы будете следовать моим советам и правилам, — с невинным видом обещает он.
Вот оно. Меня одурачили. Силюсь сообразить, как ему в один миг удалось перевернуть все с ног на голову. Вроде бы я только что была на коне, предвкушая, как непревзойдённый доктор Браво пляшет под мою дудку, и вот уже мне диктуют условия. Воистину, бойся своего психотерапевта…
— Опять хвалёная откровенность?
— Именно. Послушайте, я понимаю, как вам не хочется делиться тем, что у вас на душе. Особенно с кем-то чужим. И в особенности с врачом. Но по-другому не выйдет. Единственное, что я могу вам предложить — общение. Равноправное, насколько это вообще возможно в беседах врача и пациента.
— То есть? — жду очередного подвоха.
— Не только вам придётся отвечать на вопросы. И не только мне придётся их задавать. Как вам такой подход? Попробуем?
— А давайте. И вот мой первый вопрос — какого хрена?!
— Отличный вопрос, но, увы, не слишком продуктивный! — отвечает он абсолютно невозмутимо, словно не замечая моей грубости. Мне б такую выдержку!
— Ладно. Скажите, только честно, — передразниваю я его, — какого хрена вам это нужно?
— Я уже отвечал вам. Я верю в вас. Вот и иду на определённые уступки.
— И часто вы так поступаете?
— Нет, на подобные уступки я иду впервые. Но и лечение вне клиники я тоже провожу в первый раз…
Замкнутый круг какой-то. Не желаю больше говорить о лечении, страхах и прочей дребедени.
— Я действительно устала и хочу отдохнуть с дороги…
Отчаянно капитулирую, но мне плевать, в конце концов, это ведь не подвал выжившего из ума извращенца, где нужно всегда быть начеку.
— Конечно-конечно. Отдыхайте. Ужин будет в семь, — он тут же направляется к двери.
— А могу я поужинать у себя?
— Увы, ваше присутствие обязательно.
— Боитесь, что я спущу еду в унитаз?..
— Не только. Хотя и допускаю, что вы вполне можете на это пойти. С вашей изобретательностью, не удивлюсь. Но дело в том, что ужин — это не только приём пищи, но и общение, а вам его как раз катастрофически не хватает.
— Ну если мой надзиратель считает нужным…
— Определённо, — пропускает он мою колкость. — И не переживайте, трапеза с другими людьми — это не конец света.
— Ага, конец света — это когда тебе приходится выполнять приказы чокнутого маньяка ради тарелки еды, — не вовремя припоминается мне.
— Но ведь это уже в прошлом, — неудачная попытка меня успокоить.
— Только не для тех, кто его пережил, доктор Браво!
— Ник. — Безапелляционно заявляет он, а у меня больше нет сил спорить. Горбатого могила исправит.
— Ладно… Ник, — имя звучит непривычно, но я вдруг понимаю, что оно ему очень идёт. Звучит так по-простому и совсем не официально.
— Вот и хорошо. И мы ещё обязательно вернёмся к разговору о жизни в плену.
Ну прямо бальзам на душу.
— Жду не дождусь… — бурчу я.
— А теперь отдыхайте, — он выходит, плотно притворив за собой дверь.
Отдохнёшь тут. Как же. Вздыхая, подхожу к кровати и ложусь поверх покрывала. Знаю, что не усну, но все равно упрямо закрываю глаза и стараюсь ни о чём не думать. Только получается не очень, потому как в голове — настоящее осиное гнездо из горьких мыслей и тёмных страхов.
12. Первый ужин комом
В итоге первый ужин в Солти-Бич встал у меня комом в горле. Я-то была уверена, что миссис Фишер сядет трапезничать с нами, но она предпочла провести вечер в компании телевизора, который предусмотрительно взяла с собой из города, узнав, что здесь нет даже радио.
— О, не обижайтесь, но я буду ужинать у себя! Дело в том, что я не пропускаю ни одной серии нового шоу Джеффри Паттерсона с тех пор, как мой муж умер три года назад! — сообщила нам женщина, прежде чем удалилась к себе в комнату.
Упоминание о Паттерсоне заставило меня напрячься, ибо этот назойливый и беспринципный сукин сын не поленился даже из столицы прикатить, чтобы устроить шоу из моей истории. Он копался в биографии, приходил в суд, появлялся в больнице, караулил у дома. Во многом, именно он сделал меня известной на всю страну. Хотя спрос рождает предложение. А народ, как известно, требует зрелищ, так что Джефф без корки хлеба никогда не останется.