Вот так мы и оказались с доктором Браво вдвоём за столом, а после нашей совместной трапезы в поезде, я всерьёз опасаюсь, что и этот вечер закончится примерно в том же ключе.
— Выспались? — довольно дружелюбно интересуется он, накладывая мне на тарелку еды.
Неплохое начало.
— Ага, — вру я и аккуратно присаживаюсь за стол.
— А по кругам под глазами и не скажешь! — резкий ответ застывает на губах, когда я вижу, что он улыбается. — Нелегко заснуть на новом месте?
— Угу, — не глядя, отщипываю немного хлеба и машинально кладу в рот.
И с опозданием понимаю, что ощущаю родной и ни с чем не сравнимый вкус ячменя с чесноком. Такие лепёшки продавали в пекарне напротив моего дома — мама посылала меня за выпечкой и добрую половину лепёшки я съедала ещё по дороге домой. В недоумении опускаю глаза и вижу… кусочек дома.
— Я прочёл о лепёшках в записях доктора Кляйн. Мне хотелось, чтобы вы почувствовали себя в безопасности, как дома, вот я и заказал… — будто оправдываясь, заявляет доктор Браво.
В глазах отчего-то предательски щиплет. Не понимаю, в чем дело. Воспоминание о доме так действует или проявление неожиданной заботы?
— Не стоило… — не поднимаю глаз.
— Джиллиан… — ну вот опять он произносит моё имя на тон ниже и с какой-то толикой… нежности. — Мне просто хотелось сделать вам приятно.
— Почему?
— Потому что людям это свойственно. Не прячьтесь. Посмотрите на меня. — Поднимаю глаза. В его взгляде столько участия, что я теряюсь. — Мне хотелось напомнить, каково это, когда о тебе заботятся…Внезапно этот простой дружеский жест видится в совершенно ином свете, а лежащий на тарелке хлеб вызывает тошноту. Будто откуда-то со стороны я вижу собственную жизнь — никчёмную, пустую. Все что у меня есть — жалость моего участливого психотерапевта.
— Напомнили?.. — с горечью переспрашиваю я. — И что дальше? Это вернёт мне мать?! Вернёт друга?! — как никогда остро ощущаю своё одиночество, хотя ещё несколько месяцев назад я наслаждалась им.
— Нет, но в ваших силах начать жить заново.
Эта фраза срабатывает, как спичка для бочки пороха — взрыва уже не избежать. Вскакиваю со стула, опрокидывая его, но мне плевать.
— Думаете, это так просто?! — секундное замешательство сменяется злостью. — Думаете, кусок лепёшки может что-то изменить?! У меня никого не осталось, никого, понимаете?! И ваши психологические штучки этого не изменят!
Хватаю тарелку с ненавистным хлебом и бросаю в стену, и она разлетается вдребезги, напоминая мою собственную жизнь. Из комнаты миссис Фишер, будто в насмешку, доносится смех зрителей. Видно, слух у старушки уже не тот, и звук она включает на полную мощность.
— Джиллиан!
— К чёрту! — хватаю следующую тарелку, уже с едой, и она повторяет судьбу первой. Только теперь по стене расползается мой собственный ужин, напоминая мозги ублюдка, которому я снесла половину черепа. Ничего не скажешь, ассоциация здорового человека.
— Джиллиан, все хорошо…
Доктор Браво вмиг преодолевает расстояние между нами, но я выставляю руки вперёд, не позволяя ему подойти ближе.
— Не надо! — качаю головой, разворачиваюсь, вылетаю из кухни и пулей взлетаю наверх.
Оказавшись за закрытой дверью своей комнаты, я сползаю по ней на пол, совсем как мой ужин. Хочется плакать, но слез нет. Силюсь вспомнить, когда вообще плакала в последний раз. Нет, не помню. Надо бы пойти и помыть все, пока миссис Фишер не хватил удар. Но я не могу заставить себя даже пошевелиться. Постепенно комната погружается в темноту, и моё сознание вместе с ним. Что я натворила?.. Жалею о своём поступке, точно я нашкодивший ребёнок, осознавший свою вину перед здравомыслящим взрослым. Не удивлюсь, если завтра меня отправят назад в клинику.
Может, оно и к лучшему? Прав был доктор Пейдж — я опасна для окружающих. Сижу неподвижно целую вечность, пока тело не начинает протестовать, превращаясь в деревяшку. С трудом встаю. Что делать? Лечь спать? Бесполезно. Все равно не усну. Выброситься из окна? Не поможет — слишком низко. Решаю пойти и посмотреть на результаты своего буйства, а заодно и покурить.
Тихонько выскальзываю из комнаты, благо двигаться тихо умею превосходно. В коридоре темно и я надеюсь, что все уже спят… Спускаюсь вниз, крадучись вхожу в кухню. Нащупав выключатель, считаю до трёх, как будто доктор Браво может поджидать меня, прячась в темноте, и дёргаю его вверх. Жмурюсь, силясь привыкнуть к свету.
Вокруг царит идеальная чистота. Ни малейшего намёка на то, что совсем недавно здесь развернулась драма с летальным для тарелок исходом. Либо мой врач убрал все, либо миссис Фишер, досмотрев своё шоу, наткнулась на следы моих трудов. Хотя какая разница?.. Гашу свет и иду на улицу. Уже на крыльце понимаю, что погорячилась, оставив куртку в комнате, но возвращаться не хочется. Ветер с привкусом соли атакует, пронизывая насквозь. Тонкая кофта совсем не спасает. Может, оно и к лучшему. Мозги не помешает проветрить. Достаю из кармана джинсов сигареты и спички, но пальцы не слушаются от холода. Черт, я даже сигарету зажечь не в состоянии…
— Вы так простынете… — вздрагиваю от неожиданности. Доктор Браво оказывается совсем рядом, снимает свою куртку и надевает на меня, застегнув «молнию» до самого верха. — Вот так-то лучше… — тепло окутывает, словно кокон. — Не спится?
— А вам?.. — отвечаю вопросом на вопрос.
— Решил прогуляться перед сном, — положив руку мне на спину, он подводит меня к скамейке, что стоит справа от крыльца, по прибытии я её почему-то не заметила. — Давайте посидим немного, подышим свежим воздухом.
— Я хотела привести в порядок кухню, но там уже чисто…
— Я все убрал.
— Простите… — все, что я могу выдавить из себя.
— Это вы меня простите. Я хотел как лучше.
— Знаю. И вы ни в чем не виноваты. Просто вам посчастливилось напомнить, что я в этом мире совершенно одна.
— Неправда. У вас есть друзья, на которых вы можете положиться.
Нора и Том. Дэнни. А ведь его жена и сын живут здесь, в Солти-Бич…
— У них своего геморроя хватает… — оправдываюсь. — Не хочу им мешать.
— А вы прямо само благородство! — с иронией произносит он. — В любом случае, в вашей власти изменить свою жизнь. Вы можете начать с чистого листа и даже завести семью…
— Да кому нужна чокнутая убийца?.. — хмыкаю я.
— Вы к себе не справедливы, Джиллиан. Вы… необыкновенный человек, — слегка запнувшись, доктор Браво дарит мне своеобразный комплимент.