Мокрый воздух пробирает до костей, забирается в глотку, мешая дышать. И всё-таки здесь я чувствую хоть какое-то подобие покоя. В городе было иначе. Там мир так и норовил тебя пощупать и полапать, здесь же он предлагает прикоснуться к себе. Было бы желание, как говорится.
Спустя какое-то время солнце уже окончательно очнулось от ночной спячки. Замечаю жёсткий блеск воды, который в свете только-только родившегося утра становится все заметнее. Б-р-р. Разворачиваюсь, чтобы вернуться в дом и вижу невдалеке доктора Браво. Похоже, это уже традиция — сталкиваться вот так. Или он следит за мной?..
— Доброе утро, Джиллиан.
Руки в карманах куртки, воротник высоко поднят. Он выглядит свежим и отдохнувшим. Я, по сравнению с ним, неряха — неумытая, непричёсанная, да и распахнутая куртка демонстрирует растянутую кофту и выцветшие джинсы, которые стали на два-три размера больше прежнего и теперь висят на мне мешком. На выздоравливающего пациента я явно не тяну.
— Доброе.
— Как вам море?.. — он кивает в сторону воды.
— Боитесь, что утоплюсь? — неудачная шутка.
— Я ведь уже говорил, вы не из тех, кто просто так сдаётся, — на полном серьёзе отвечает он, подходя ближе.
— Однако, я сдалась. — Чего уж там, это и ежу понятно, иначе не пришлось бы куковать дважды в больнице.
— Нет. Вы лишь сбились с дороги.
— Мою дорогу сравняли с дерьмом…
— Любое дерьмо в конце концов становится удобрением, — он отвечает на мой же манер. — Таков закон жизни.
Святой боже! Вот это аллегории!
— Я голосую за лопату. А лучше — бульдозер.
— Тоже выход! — Доктор Браво улыбается, а я замечаю, что он успел побриться. Потому и выглядит таким свеженьким и бодреньким. Неужто тоже не спалось? Или переживал, как бы я не выкинула чего этакого? — Как прошла первая ночь?
Перед глазами невольно встаёт образ Дэнни.
— С переменным успехом…
— Поделитесь?
Язык чешется ответить грубостью, но вместо этого я неожиданно спрашиваю совершенно о другом:
— Вы не могли бы узнать, что стало с женой Дэнни?
— Не расскажете, чем вызван ваш интерес? — его брови выразительно ползут вверх. Удивлён, не иначе.
— По-моему это естественно, разве нет? Дэнни и его жена из этих мест, — начинаю я злиться.
— Конечно. И все же мне кажется, вы не просто так спрашиваете. Что-то произошло?
— Да. Мой друг умер. А я на его родине, выслушиваю психологические бредни, — голос звучит довольно резко, делаю шаг, чтобы уйти, но его следующая фраза пригвождает меня к земле.
— Вы скорбите.
— Я… скучаю. — Ну что за сопливое нытье?..
— Знаю. Но Дэнни хотел бы, чтобы вы жили дальше, — со знанием дела убеждает меня Доктор Браво.
— Откуда вам знать? Может… он вообще меня ненавидит.
— Вы чувствуете вину?
В яблочко!
— Вам не понять.
— Объясните.
— Хватит откровений!
И как это я не заметила, что он влез ко мне в голову… хоть вовсе рта не раскрывай.
— И все же… Вы ведь ничего не могли сделать, вас саму оглушили и засунули в фургон.
— Вот именно, черт бы вас побрал! Меня похитили, а он умер, пытаясь меня спасти! — выплёвываю, не выдержав.
— Вы вините себя за то, что не смогли его защитить?
— Друзьям свойственно защищать друг друга, знаете ли! — не могу удержаться от очередной колкости.
— Но был ли он для вас просто другом?.. — в задумчивости спрашивает мой врач, намекая на черт знает что.
— Дэнни души не чаял в Мэри! — его вопрос ни в какие ворота не лезет, и я спешу оправдать товарища.
— Но это ведь не могло помешать вам испытывать к нему что-то, помимо дружбы? — он пристально меня разглядывает, словно сканер, стараясь считать информацию, и под его взглядом я ёжусь и плотнее запахиваю куртку.
— Мне мешало нечто иное! — куда ему понять. — Дэнни был моим лучшим другом, с десяти лет! — рявкаю, ставя точку в этом нелепом споре. — Ясно?!
— Я только уточнил… — капитулируя, отвечает тот. — Значит, вы вините себя в его смерти?
— Все просто. Это я настояла в тот вечер, чтобы идти пешком. Мэри предлагала вызвать мне такси. Но той ночью было так тепло… По-весеннему. Только-только прошёл дождь… Дэнни отправился меня провожать. И не вернулся…
— Вы тоже могли погибнуть, — не даёт он мне закончить.
— Моя жизнь ничего не стоит, а у Дэнни осталась семья.
— Которая наверняка им гордится.
— Он даже сына своего ни разу не видел… — возражаю я.
— И этого уже не изменить. Но вы можете рассказать мальчику о его отце.
— Об этом позаботится Мэри.
— И все же в ваших силах сделать так, чтобы ваши воспоминания о друге не остались забытыми. Вы могли бы повидать его.
Так посмотри на него за меня.
То, что мне казалось несбыточным, теперь представляется… осуществимым. А потом до меня вдруг доходит, насколько удачно всё «сложилось».
— Признайтесь, вы ведь не просто так привезли меня именно сюда?
Доктор Браво глядит вдаль, а потом всё-таки кивает, подтверждая мою догадку.
— Конечно, море большое и можно было снять жильё в любом другом месте. Но я навёл справки и узнал, что вдова вашего друга живёт неподалёку. Вот я и решил… — он пожимает плечами.
— А вы ещё тот стратег… — качаю головой. — Так что там с Мэри? — перевожу тему, страшась даже думать о перспективе встречи с ней и её сыном.
— Когда её муж погиб, а вы пропали… Ей пришлось сложно. Насколько я знаю, она вернулась сюда. Затем открыла небольшой пансионат на берегу моря в нескольких километрах отсюда. — Монотонно продолжает рассказ доктор Браво, как будто читает историю болезни пациента. — Ей есть ради кого жить.
— В отличие от меня… — констатирую я.
— Все меняется, Джиллиан. И как знать, быть может, вы станете любимой тётушкой мальчика.
Хмыкаю. Звучит фантастично.
— Меня уж точно лучше не подпускать к детям.
— Не зарекайтесь. Думаю, вам стоит навестить Мэри. Когда-нибудь вы к этому придёте.
— Посмотрим… — сдаюсь я, — так когда у нас первый сеанс, Доктор Браво?
— Ник, — в который раз поправляет он меня. — И наш сеанс уже состоялся. Только что.
— Спасибо, что сообщили… Док. — Язвлю, понимая, что так оно и вышло, только я не сразу сообразила.