— Тоже нет…
— Значит, виноват один человек, и он уже поплатился за это. Благодаря вам. Вы выплатили этот долг сполна.
— Это не вам решать…
— Но и не вам… Тот, кто мог бы сказать, уплачен ли долг, не с нами. Могли бы вы хоть что-то сделать для Дэнни? Помочь ему?
— Я могла бы… Кричать громче. Брыкаться сильнее.
— Но ведь он мог вполне убить и вас, если бы понял, что не может с вами справиться. Ему не нужны были свидетели…
— Может, вы и правы, но от этого не легче.
— Конечно, это называется вина выжившего. Вы живы и одно это заставляет вас ненавидеть себя. Моя задача заставить вас взглянуть на ситуацию под другим углом.
— И долго нам ещё? — спрашиваю со скучающим видом. — Я бы хотела отправиться на пробежку.
— На сегодня, пожалуй, достаточно… Можете идти. Но не переусердствуйте. Вы ведь все-таки не к марафону готовитесь…
16. Глаза цвета Дэнни
Шаг. Второй. Третий. Солёный воздух со свистом покидает лёгкие, протестуя, словно не желая питать меня кислородом. Док был прав — я слишком слаба. Уже через пять минут не слишком быстрого бега, я задыхаюсь, а ноги превращаются в неподъёмные бревна. И всё-таки я упрямо двигаюсь вперёд, пытаясь кому-то что-то доказать.
Доктору Браво?
Себе.
Могу. Могу. Могу.
Слово пульсирует в висках в унисон бешеному стуку сердца. И я бегу дальше, а слева за мною следом скользит ненавистное море, напоминая навязчивого пса, который всегда рядом, куда бы ты ни пошёл. Вдалеке замечаю островок скал и решаю, что это и есть те самые Лежачие камни, а значит я могу себе позволить остановиться и отдышаться.
Приблизившись, опускаюсь на огромный валун. Камень влажный и склизкий, кое-где покрыт жёстким мхом, кусочки которого я отщипываю то тут, то там и складываю в карман. С тоской рассматриваю местность: тропинка огибает скалы и теряется в высокой сухой траве. Сколько я пробежала? Километра два. А чувствую себя так, будто не меньше часа удирала от Чудовища, причём на предельной скорости.
Наконец, надышавшись вволю, поднимаюсь и уже пешком плетусь дальше. Ноги налились свинцом и не желают подчиняться, но я упорно их переставляю, сама не зная, зачем. Хочется все-таки посмотреть, куда меня выведет тропа, хотя и подозреваю, что идти придётся долго. Можно, конечно, сократить путь, прыгая с камня на камень, но я тут же отказываюсь от этой идеи — слишком велик риск поскользнуться и полететь в море.
В итоге скалы оказываются позади, а тропинка все тянется, напоминая катушку ниток — сколько ни разматывай, она все ещё остаётся в руках…
Мысли неизменно возвращаются к Дэнни, оставшемуся лежать на холодном бетонном полу подъезда… Все попытки избавиться от чувства вины обычно проваливаются с треском и режут душу без анестезии. Дэнни всегда дожидался, когда я включу свет в квартире, подойду к кухонному окну и помашу, демонстрируя, что вот она я — цела и невредима. В тот раз всё пошло наперекосяк: свет никто не зажёг и в окне никто не появился… Вряд ли Доку удастся выкорчевать вину из моего сознания, потому что там, в темноте и сырости бетонных стен, я мысленно взывала к Дэнни, умоляя его прийти на помощь. И он пришёл…
Сглатываю, прогоняя жуткий образ бездыханного Дэнни в луже крови… И продолжаю путь в никуда. По моим подсчётам, иду я не меньше четверти часа, когда вдруг замечаю у самой воды какое-то жёлтое пятно, что хаотично движется вдоль берега. При ближайшем рассмотрении пятно оказывается… детской курточкой. Ребёнок увлечённо собирает что-то у кромки воды, не замечая меня. Вот и славно. Хочу сбежать, пока ещё не поздно, но не успеваю. Мальчик, словно ощутив моё присутствие, разворачивается и мчится навстречу, смешно раскинув руки, будто крылья. Он стремительно приближается, и спустя минуту я уже могу разглядеть, что из-под его вязаной шапочки выбивается светлый чуб. А глаза у него цвета Дэнни. Дорогие друзья! Клятвенно обещаю, что следующая глава будет значительно больше!
17. Немногочисленные Кларки
Медленно пятясь, отступаю назад, точно передо мной неожиданно возник… призрак.
— Вжу-у-у, — маленький человечек продолжает нестись прямо на меня, раскинув руки и, по всей видимости, воспроизводя звук взлетающего самолёта, — Дэнни Клалк плибыл и готов выполнить пликаз! В-ж-ж-у-у-у! — чеканит он каждое слово, только звук «р» ему не даётся, потому и рапорт звучит несколько комично. — Здлавствуйте!
— Привет… — в растерянности отвечаю я.
— А вы кто? — любопытствует пилот импровизированного самолёта, складывая свои крылья-руки по швам. Видимо, посадка прошла успешно.
— Я?.. — теряюсь ещё больше, не зная, что и ответить. Ну кто я? Искалеченное пытками существо? Старый товарищ его погибшего отца?.. — Да… никто… — поражаюсь тому, как легко слетает с губ признание. И звучит так просто, и главное так правдиво.
— Никто?.. — искренне удивляется мальчик. Нет, не просто мальчик. Сын Дэнни. — Но ведь так не бывает! Вас ведь как-то зовут? — эх, ну не объяснять же ему, что наличие имени ещё ничего не значит… — Меня вот, наплимел, зовут Дэнни! В честь папы! — сообщает он полным гордости голосом, а потом добавляет с грустью: — Плавда, я его никогда не видел, потому что он умел ещё до моего лождения…
От его слов ёжусь, отвожу взгляд и натыкаюсь на морские волны, неспешно облизывающие берег. Даже не знаю, что из двух зол хуже… Мне бы развернуться и бежать прочь, тренировать свои куцые мышцы и слабые лёгкие, как и планировала, когда отправлялась на эту грёбаную пробежку.
— Дэн! — замечаю чуть поодаль женскую фигуру, быстро приближающуюся к нам. — Я ведь просила не подходить к чужим! — голос взвинченный и напуганный.
— Ну ма-а-м! — немного плаксиво тянет он.
— Простите, пожалуйста! Мой сын может быть очень навязчивым… — поворачиваясь ко мне, лепечет женщина, в которой я безошибочно узнаю́ Мэри.
Она, правда, за эти годы немного изменилась: отстригла до плеч волосы, что сейчас выглядывают из-под небрежно накинутого на голову капюшона, а взгляд её глаз, обрамлённых сетью мелких морщинок, сражает наповал своей ясностью. Будто мутные стекла очков хорошенько протёрли. Мгновение, и она тоже меня узнает.
— Привет, Мэри. — Здороваюсь первой, понимая, что все равно уже попалась.
Чёртова пробежка.
— Мам, ты что, знаешь эту тётю?! — в изумлении восклицает младший Кларк, напоминая в своей жёлтой курточке маленького птенчика.
— Да, милый… — ещё не оправившись от удивления, отзывается она, продолжая разглядывать меня, будто я какое-то доселе неизвестное миру существо.