Дрожащими пальцами беру неожиданный подарок и рассматриваю. Ребристая поверхность разукрашена перламутром и переливается, если повернуть под углом.
— Дэнни, пойдём.
— Пока… — шепчет он с таким видом, будто его мир рухнул.
Так и есть, дура. Его отец умер, а ты трусливо сбегаешь, стоит ему о нем заговорить.
Поднимаю руку в прощальном взмахе, потому что язык прирос к небу. Наблюдаю за тем, как две одинокие фигурки, держась за руки, удаляются по направлению к холму… Нет, не одинокие. Они есть друг у друга, а это дорогого стоит.
Смотрю им вслед, пока немногочисленная семья Кларков не скрывается за холмом, на который указывала Мэри. Там их дом. Мне почему-то представляется большая светлая кухня, где царит творческий беспорядок, а мать и сын, испачкавшись в муке, дурачатся и хохочут. Так по-человечески просто. Как будто не было потерь и боли. Пытаюсь представить себя в подобной ситуации и не могу. Может, все дело в том, что Мэри досталось меньше? А как вообще определить, кому сколько дерьма досталось? И вообще возможно ли это? О, отличная тема для шоу Джеффа — кого из нас жизнь поимела больше всех? Так и вижу Паттерсона, вещающего в микрофон:
— Да-а-амы и господа-а-а! Сегодня на повестке дня очень важный и животрепещущий вопрос! — вот он садится на белоснежный диван — символ чистоты и прозрачности и, закинув нога на ногу, продолжает: — Кто из наших героев пострадал больше всего?.. — Ита-а-ак, вот они, наши претенденты!
На большом экране возникают фотографии кучки неуравновешенных людей.
— Быть может, это несравненная Нора Уокер, сгоревшая в огне любви своего бывшего возлюбленного, но восставшая из пепла? Или это её новоиспечённый муж Том Уокер, чью жизнь превратила в кошмар автокатастрофа? Или же это тихая вдова так нелепо погибшего Дэниэла Кларка? — он улыбается несколько приторно. — А, может быть, это дикая и необузданная Джиллиан Бентон, которая, наверняка, и по сей день не выпускает из рук ножа?
На мониторе под каждым снимком появляются баллы, будто на табло игрового автомата.
— Сложное решение, не так ли?.. Но я подготовился. И поможет нам разобраться в таком непростом вопросе непревзойдённый специалист в области человеческих мозгов — профессор черт-те знает каких наук, заведующий психиатрической клиникой города Агдена, доктор Пейдж! Поприветствуем нашего гостя!
— Добрый день, Джеффри!
Заведующий психушкой появляется откуда-то сбоку и с очень серьёзным видом здоровается с ведущим, а я даже слышу, как загудели зрители.
— Скажите, доктор, верно ли вообще с нашей дилетантской стороны рассуждать о подобных вещах?
— Конечно! Почему нет? Тем более, что в нашей исследовательской лаборатории лучшие эксперты страны действительно заняты поиском истины.
— То есть, вы хотите сказать, что подобная информация имеет место быть?
— Абсолютно верно. Не зря же все наши пациенты стоят на учёте и время от времени… навещают нас.
— Навещают вас? Я бы, честно сказать, от такого приглашения отказался. Хо-хо-хо, — смеётся собственной шутке Джефф, — выходит, дело не только в их здоровье?
— Естественно! Помимо прочего, мы собираем данные о психическом состоянии для статистики и сверки. Как только исследование подойдёт к концу, результаты будут обнародованы в журнале «Медицинские будни».
Черт! Трясу головой, дабы вытрясти из неё свои больные фантазии. И образы Паттерсона и Пейджа постепенно тают. Всем нам досталась, но каждому по-своему.
Прячу подбородок в воротник куртки, потому как порядочно продрогла, стоя на ветру. Решаю, что пора возвращаться назад, пока доктор Браво не снарядил за мной поисковую экспедицию. Ускоряю шаг и, спустя несколько секунд, уже бегу прочь, надеясь согреться. А ещё избавиться от преследующего меня образа маленького мальчика, что по праву носит имя моего лучшего друга. Только вот расстояние здесь вряд ли поможет, особенно когда я продолжаю крепко сжимать в руке ракушку.
18. Чемодан воспоминаний
Обратный путь кажется намного короче. Наверное, потому что я уже знаю дорогу. Или во всем виноваты мои мысли, которых в голове пруд пруди и опять все в одной куче. Вот бы запихнуть их в огромный чемодан, набросать сверху камней и с высокого моста прямо в море скинуть — авось, перестанут донимать?..
Как говорится, мечтать не вредно, потому что Мэри и её сын никак не желают покидать голову. Я так и вижу их на берегу моря, пусть не совсем счастливых, но примирившихся со своими потерями и болью. Почему же я так не могу? Может, Док прав, и останься у меня хоть кто-то, к кому я могла вернуться, моя жизнь тоже сложилась бы иначе?
Вспоминаю маму и ощущаю, что и без того серые тучи надо мной сгущаются, а вокруг становится темнее. Она ведь не просто погибла. Она погибла из-за меня. Дэнни. Мама. До сих пор не понимаю, почему после всего, что случилось, я не повесилась в лесу на каком-нибудь дереве. Или не вскрыла вены в комфортабельном джакузи отеля Агдена. И вот теперь семья Кларков живёт, можно сказать, в двух шагах от меня, а я сбегаю от них, словно нашкодившая кошка.
От раздумий меня отвлекает урчание желудка. Понимаю, что проголодалась как зверь, будто не ела несколько дней. Надо же. Физическая нагрузка и свежий воздух дают о себе знать… Совсем кстати моя тюрьма уже виднеется на горизонте.
По крайней мере, здесь неплохо кормят, в сравнении с психушкой или подвалом Чудовища.
Тихо отворяю дверь и, вместо того, чтобы укрыться у себя в комнате, я, гонимая голодом, крадусь в кухню, предварительно повесив куртку на вешалку. Заберу потом. В кухне никого нет, так что я беспрепятственно открываю холодильник в поисках чего-то съестного, и округляю глаза — он ломится от припасов. Пока раздумываю, что выбрать, в комнату входит мой психотерапевт.
— Проголодались? — дружелюбно интересуется доктор, напоминая закадычного друга. Увы, горькая ирония такова, что мой закадычный товарищ погиб, только могила осталось.
— Немного… — но новая порция урчания выдаёт меня с головой. Видать, запах еды сказывается.
— Вас долго не было, я уже собирался отправиться на поиски… — он делает вид, что не слышит позорную канонаду моего желудка.
— Я большая девочка, доктор Браво, и дорогу назад найти смогу. Как-никак, а за спиной столько всего…
Достаю ветчину и шарю глазами вокруг в поисках хлеба. Больше лепёшек из родной пекарни никто не заказывает.
— Я отнюдь не умаляю ваших… умений, — на последнем слове он запинается. Я бы тоже запнулась. — И все же я за вас отвечаю.