В итоге, проторчав здесь добрые полчаса, я выбрасываю давно потухшую сигарету, присыпав её землёй — не хочется мусорить там, где природа выглядит совсем не тронутой, а потом разворачиваюсь и иду назад, но через минуту срываюсь на бег, кляня себя на чем свет стоит. Ну и кто я после этого? Стоило пережить насилие, пытки и своими же руками убить своего мучителя, чтобы теперь бояться встречи с маленьким мальчиком… Кому скажи — не поверят. Предательское «завтра» успокаивает совесть, но я знаю, что наступит новый день, и все повторится вновь — до пляжа я так и не доберусь.
Довольно скоро оказываюсь у дома, что неудивительно: одеревеневшие за последние несколько лет мышцы уже не скручивает от боли при малейшем движении, как это было в первые дни, и тело вновь переходит в мою собственность: исполняет команды и повинуется, как в старые добрые времена. Жаль, что с мыслями и эмоциями этот номер не пройдёт, а было бы неплохо.
Из раздумий меня выводит какой-то посторонний звук, доносящийся с задней стороны дома. Огибаю здание и заворачиваю за угол, где глазам предстаёт необычная картина: доктор Браво машет топором, разрубая кривые полена одно за другим так лихо, будто всю жизнь этим занимался.
— Что это вы делаете?.. — глупый, конечно, вопрос, а то я сама не вижу.
— Запас дров почти закончился, — поясняет он и берёт в руки новый чурбак.
Мне становится немного стыдно — каждое утро я встаю, а камин в гостиной уже горит. И ни разу я не задумалась, кто его растапливает.
Бах. Очередное полено раскололось напополам.
— Давайте, помогу.
— Не стоит. — Он вытирает лицо краем кофты, у ворота которой уже расплывается влажный круг с рваными краями. Куртка небрежно брошена на стопку аккуратно сложенных дров под навесом.
— Сами же говорили: трудотерапия и все такое.
— Ваше рвение прекрасно, но заниматься подобными вещами должны мужчины, вам не кажется? — выходит, что мой врач, придерживается традиционных взглядов на жизнь. — Если хотите помочь, я бы выпил чаю… — намёк прозрачен, как слеза — иди на кухню и не мешай.
— Хотите чаю — обратитесь к миссис Фишер! — бросаю со злостью и ухожу.
Поднимаюсь к себе, несмотря на желание чего-нибудь перехватить на кухне. Теперь после каждой пробежки меня атакует голод: видимо, организм проснулся от спячки и нуждается в топливе. И каждый раз доктор Браво оказывается тут как тут со своими разговорчиками. Но сегодня ему не повезёт.
Снимаю спортивный костюм — его мне привёз из города заботливый мозгоправ на второй день моих спортивных потуг. Ещё одно испытание — это душ. Ходить потной — удовольствие не из приятных, так что я каждый раз через силу заставляю себя залезать в ванну. Вот и сейчас намыливаю сначала тело и волосы, затем беру в руки бритву, что со времени моего приезда поселилась в углу ванны, привожу себя в порядок и даже подумываю — а не использовать ли лезвие по иному назначению? Но все же кладу прибор на место, включаю душ… и тысячи водяных стрел вновь атакуют меня. Как всегда — жмурюсь и матерюсь себе под нос. Интересно, когда-нибудь я избавлюсь от этого животного страха?
Может, заменить мытье на обтирание мокрым полотенцем?..
Наконец, вываливаюсь из душевой, даже не удосужившись чем-нибудь прикрыться, и падаю на кровать, застеленную все тем же цветастым покрывалом. Глубоко дышу, чувствуя, как тепло постепенно покидает тело вместе с каплями воды. Жизнь возвращается на круги своя. До неожиданного стука в дверь.
— Кого там принесло? — ворчу, открывая глаза.
— Это Ник…
В доме, где проживают три человека, один из которых — я сама, вариантов остаётся не шибко много: Миссис Фишер да доктор Браво. Как раз последний ко мне и пожаловал. Придётся встать.
— Что, Док, миссис Фишер отказалась налить вам чай? — отвечаю с ехидством, шаря в малюсеньком шкафу в поисках майки и шортов, некстати думаю, что вот этот шифоньер не вместил бы и половины моих тараканов.
— Я и сам в состоянии налить себе чай. У меня предложение — я сейчас в душ, а потом предлагаю вместе перекусить. Хочу кое-что показать вам…
— Мою историю болезни? — вопрос задаю только чтобы его подначить, но вдруг понимаю, что было бы неплохо и в самом деле заглянуть в заветную папочку, наверняка же мой врач привёз её с собой.
— Так как насчёт того, чтобы перекусить? — он как будто не слышит меня, намеренно игнорируя, но я и не ожидаю другого. — Что скажете?
Голод, как говорится, не тётка, так что я утвердительно киваю, не сразу сообразив, что через дверь мой кивок никто не видит.
— Ладно… — произношу вслух, — только оденусь.
— Тогда минут через пятнадцать встречаемся в кухне.
Слышу удаляющиеся шаги. Мгновенье, и соседняя дверь хлопает, возвещая, что он уже скрылся в своей комнате.
Что ж, придётся мне одеться поприличнее.
Кухня встречает ароматом очередного пирога, на этот раз, кажется, мясного. Как выяснилось, для миссис Фишер выпечка — настоящая слабость, и если бы она обожала просто печь, было бы полбеды, но она куда больше любит поглощать свои кулинарные шедевры, что, естественно, моментально отражается и на её фигуре — со времени нашего приезда женщина как будто ещё медленнее перекатывается по дому и все время вздыхает, причитая и сетуя на свою нелёгкую судьбу. Но зато нам всегда есть чем поживиться на кухне.
— Вы уже здесь? Замечательно! — доктор Браво в лёгких брюках и свежей рубашке вырастает на пороге.
— И что вы хотели мне показать? — проявляю нетерпение, переминаясь с ноги на ногу.
— Давайте сначала поедим? Честно говоря, я жутко проголодался, а до обеда ещё далеко…
Док вынимает пирог из духовки и выкладывает на большую тарелку. Мой рот наполняется слюной.
— Так и быть… — соглашаюсь, доставая чашки с полки и ставя их на стол.
— Как ваши пробежки? — мой психотерапевт и по совместительству лесоруб, уже разрезает пирог на небольшие треугольники. — Добрались до пляжа?
— Нет, — отвечаю с раздражением, разливая чай. Каждый раз он неизменно начинает разговор с этого, и ведь не нужно быть шибко умной, чтобы понять — его интересует вовсе не моя выносливость. — Я не виделась с Мэри и её сыном. И хватит меня об этом спрашивать!
— Простите. Я понимаю, что все не так легко.