— А вы? Вы тоже этого хотели?
— Да какая разница?! — вскипаю я. — Мой отец умер, и о мастерской пришлось забыть. Мать закрыла её и продала. Так что все это уже не важно. — Конечно, я безбожно вру. На самом деле я часто думала, как сложилась бы моя судьба, будь у папы сердце покрепче. Трясу головой, прогоняя бесполезные мысли. Прошлого не изменишь. — Так к чему весь этот сыр-бор? — киваю на свёрток.
— Просто я подумал… — бумага уже вовсю шуршит сухими листьями под его проворными пальцами, — не захотите ли вы вернуться к тому, чем занимались тогда?
Отброшенная обёртка затихает в стороне скукоженным комом, напоминающим мою нынешнюю жизнь. Я вижу чёрный металлический ящичек, при взгляде на который внутри все сжимается. Такой был у отца. До того, как у него отказало сердце, он трудился в своей мастерской и именно благодаря ему мебель приобретала неповторимый изысканный вид. Отец умел превратить любой кусок дерева в настоящее произведение искусства.
Мой врач тем временем уже откидывает крышку и пододвигает ящик ко мне. Вижу знакомые инструменты — клюкарза, штихель, напильники и рашпили, ножи-косяки, несколько видов стамесок и даже пальцезащитная лента…
Закрываю глаза от бессилия: Доку все же удалось влезть ко мне в голову.
В душу.
Память вновь уносит меня в страну воспоминаний, где почти каждое смахивает на дорожный ухаб: споткнувшись, можно с размаху рухнуть в грязь.
Резко втягиваю носом воздух и вдруг ощущаю до боли знакомый запах древесной стружки и мебельного лака.
— Джи-Джи, не торопись. Твои движения чёткие и точные, но переходы получаются слишком резкими, видишь? — чувствую поверх своих пальцев прикосновение мозолистых рук — таких тёплых и родных. Под управлением мастера мои движения становятся более плавными. — Смотри, дочка, так выходит лучше…
— До тебя мне все равно далеко! — слышу свой детский голосок, наполненный тоской.
— Ты все схватываешь на лету, просто немного торопишься.
— Но мне хочется стать, как ты!
— Всему своё время! В нашем деле главное — терпение…
— Джиллиан, с вами все в порядке? — настойчивый голос извне возвращает меня в настоящее. — Все-таки не стоило пока вам ничего показывать…
Открываю глаза и вновь упираюсь взглядом в инструменты. Нет, конечно, не те самые, но от этого легче не становится.
Молчу. После смерти отца о резьбе по дереву пришлось забыть. Мама и слышать ничего не хотела о мастерской. Ей, видите ли, было слишком больно, ведь именно там они с папой и познакомились. Меня никто не спрашивал.
— Но я ни в коем случае не настаиваю, а только предлагаю. — Демократично замечает Док, возвращая меня на грешную землю. — Решать в любом случае вам.
— И как вы себе это представляете? Миссис Фишер будет готовить ужин, я — строгать и пилить, а вы в умилении за нами наблюдать и делать пометочки в своём блокноте, поедая печенье? — с ехидством строю догадки, хотя мой взгляд то и дело возвращается к ящику, точно он часть меня, только давным-давно утерянная — руки так и чешутся прикоснуться.
— Нет, конечно. Вообще-то, я хотел оборудовать подсобку под мастерскую так, чтобы вам было удобно, она все равно пустует. Правда, я ничего не смыслю в столярном деле, так что придётся запросить у вас подробный список недостающих инструментов и, само собой, нужных материалов.
— О, неужели нашлось что-то, в чем вы не разбираетесь? Мне казалось, что вы всемогущи и знаете буквально все. Теперь даже как-то легче задышалось! — делаю несколько глубоких вдохов, демонстрируя эффект, который произвели его слова.
— Ну что вы, я ведь обычный смертный! Так что придётся брать у вас уроки труда! — он уже вовсю улыбается.
— Вы упускаете самое главное. Что именно я буду делать? Клепать разделочные доски?
— Зачем? — искренне недоумевает Док, опуская руку до лучших времён. — У вас полная свобода выбора.
Свобода.
Выбор.
Не об этом ли я мечтала долгими темными ночами, запертая в своей темнице? Внутренний голос шепчет: так и было, только вот мои ожидания не оправдались… заполучив свободу, словно для галочки, я держу её крепко, чтобы больше не уронить, но что с ней делать, мне так и не объяснили. В итоге я кручу её и так, и эдак, пробую на зуб, примеряюсь…
Но Доку своим подарком удалось вернуть частичку меня прошлой. В детстве я часто фантазировала о том, что вместо скучных завитушек на очередной спинке кровати, мне позволят создать нечто совершенно иное. Своё. Я продумывала образ вплоть до самых незначительных деталей, представляла, как инструмент скользит по дереву, выводя каждый новый узор, каждый контур, и в итоге получалось настоящее чудо. И вот теперь у меня есть такая возможность, только в башке пусто и время как будто упущено.
— Даже если бы я согласилась, ничего не приходит в голову… — честно признаюсь я.
— Ну… я бы посоветовал взяться за то, что вас больше всего беспокоит, — от этого предложения мой нос превращается в сморщенный овощ, — но на первых порах, наверное, будет трудно, — добавляет Док, заметив мою реакцию, — так что почему бы не начать с самого простого? Например, с игрушек для детей? Или… с подарка сыну Дэнни Кларка?
Хмурюсь, при упоминании друга, хотя и отмечаю про себя — сердце уже не заходится в приступе боли, как раньше, скорее — ноет, как мой недавний порез на пальце, если задеть. Забываю? Или привыкаю к звучанию его имени?..
— Не представляю, что я могла бы сделать для него.
— Правда? — он явно мне не верит. — А вы просто прикиньте, что ему было бы интересно.
Тут все просто: Дэнни-младшему интересен его отец. И я могла бы…
— Ладно! — соглашаюсь, переводя взгляд на заветный ящик, боясь передумать.
— Ладно?.. — удивление Дока неподдельное и искреннее. — Вот так сразу?
Ну не объяснять же ему, что при виде инструмента я испытала давно забытое чувство — захотелось сжать его в ладони, ощутить тепло рукоятки, вдохнуть запах древесной стружки… А ещё… Дэнни. Не знаю, что выйдет из этой затеи, но я готова рискнуть.
— А почему нет? У меня ведь действительно неплохо получалось когда-то… — произношу вслух.
— Я рад, но, может, не стоит пока торопиться? Подумайте, все взвесьте. Инструменты никуда не денутся.
— Я уже все решила. Но вам придётся туго: мой список будет довольно длинным.
— На этот счёт не волнуйтесь, я справлюсь! — обещает тот.
И я верю ему, потому что Док, пожалуй, единственный, кто меня ещё ни разу не подводил. Когда-то таким человеком был Дэнни. Но и он, черт возьми, улизнул на небеса и оставил меня один на один с чувством вины и ненавистью к себе и ко всему миру.