— Что не так?
— Это была шутка, доктор Браво, всего лишь шутка.
— Видели бы вы своё лицо, когда шутили… Ладно. Будем считать, что проблема во мне и это у меня начисто отсутствует чувство юмора.
— Мне нужно работать.
— Так я вам вроде не мешаю. — Док не двигается с места, облокотившись на верстак, а я и вправду подумываю использовать инструмент по другому значению.
— Конечно, только лезете со своими докторскими наблюдениями!
— Что вас так разозлило? Я? Или мой комментарий об убийствах?
— И то, и другое. Вечно вы выворачиваете каждую мою фразу наизнанку. Повторяю: это была только шутка. Вот такой вот нездоровый юмор у сумасшедшей пациентки с поломанной душой!
— Открою вам тайну: понятие «сумасшествие» слишком уж размыто и в медицине уже почти не используется. Но я вас в любом случае таковой не считаю.
— Осталось убедить в этом доктора Пейджа, — хмыкаю.
— Думаю, он со мной согласен, иначе лечил бы вас сам.
— Так он и мечтал заполучить меня в свои лапы! — вворачиваю я.
— Однако, не заполучил, не так ли?
— Исключительно благодаря вам!
— Главное — итог! Хотя я могу вас заверить: если бы доктор Пейдж не видел другого выхода, он бы ещё в самый первый день настоял на своём решении.
— Какое счастье, что он прислушался к вам!
— И то правда, — Док снова улыбается, будто и не было нашей словесной пикировки. — Итак, могу я просто спросить, что не так с мастерской? — он вновь обводит комнату взглядом.
— Да ничего. Просто никак не могу придумать что-то стоящее для сына Мэри.
— А вам не кажется, что вы слишком увлеклись? С утра до вечера пропадаете здесь. Так можно растерять весь пыл и забросить в итоге работу, так ничего толкового и не создав.
— Мне нравится возиться с деревом, — спорю, ни капли не кривя душой. Давно забытое ощущение инструмента в руках. Когда действуешь плавно, почти нежно.
— Я и не говорю отказаться от самого процесса. Просто отложите пока идею с подарком.
— Так ведь вы сами мне её предложили…
— Знаете, в чем ошибка большинства пациентов? Почти каждый подсознательно ждёт волшебной таблетки, и здесь я не только о лекарствах. Но не всегда все так просто. Моя главная обязанность, как вашего врача — пробовать, направлять, корректировать. В данном случае ваш энтузиазм работает против вас — вы выдыхаетесь. Поэтому я и предлагаю переключиться на что-то более простое.
— Например?
— Ну… Например, я заказал этажерку для книг в кабинет. Вы можете потренироваться на ней. Отложите пока дело с подарком, подумайте, торопиться ведь некуда. Ответ придёт сам и вполне может быть, что самым неожиданным образом. А теперь давайте всё-таки поедим?..
Вздохнув, возвращаюсь к верстаку и снова берусь за бутерброд. Дорогие читатели! Знаю, многим хочется, чтобы отношения героев сдвинулись в интересном направлении, но хочется, чтобы все было правдоподобно. Джилл у нас одичала и слишком привыкла отталкивать людей. А доктор Браво — профессионал и пока ни о чем подобном не помышляет, просто искренне мечтая помочь своей пациентке. Но обещаю, что уже в следующей главе Док решится на кардинальные меры в лечении и это неминуемо приведет к столкновению, а там…
23. Неожиданный поворот
— Что-то вы мне лекарств не додали, — гляжу на пригоршню таблеток у себя на ладони.
— Нет, все верно. — Док встаёт из-за стола. — С сегодняшнего дня я снижаю дозу успокоительных и постепенно мы полностью от них откажемся.
— Нет! — протест слетает с губ раньше, чем осознаю это.
Впервые за долгое время я пусть и не сплю как младенец, но все же более-менее высыпаюсь и кошмары не такие частые… Схема доктора Браво творит чудеса… И вот теперь меня хотят лишить покоя.
— Что, Док, хотите меня доломать?..
— Глупости! Вы ещё обвините меня в жестоком обращении с пациентами! Джиллиан, я понимаю, что это сложно, но вам необходимо научиться обходиться без лекарств.
— Ещё слишком рано! Давайте…
Мне хочется выбить отсрочку на год, полгода, месяц, но суровая правда в том, что я и не знаю, сколько времени проведу в Солти-Бич — как долго продлится моё лечение? Какой срок установил доктор Пейдж: три месяца или полгода? Спросить не решаюсь.
— Знаете, почему вам снятся кошмары? — не дождавшись окончания моей тирады, спрашивает он, облокачиваясь на стол.
— Потому что я три года провела в аду?.. — голос ломается.
— Не только. На самом деле, раз за разом ваша психика стремится столкнуться с болезненными воспоминаниями, чтобы их, наконец, пережить и оставить прошлое в прошлом. Но человек, столкнувшийся с потрясением, старается не думать, не вспоминать, не переживать болезненные моменты. И так только глубже закупоривает проблему в самом себе. А его психика продолжает искать выход и находит… во снах. Хотите вернуться к нормальной жизни?.. Начните проговаривать все то, что с вами случилось. Учитесь жить с этим.
— Но это больно… — скулю, точно побитая собака.
— Знаю… Но я здесь, чтобы помогать вам и направлять вас. Но вы должны довериться мне…
Отворачиваюсь. Сжимаю и разжимаю ладонь. Гляжу на таблетки — их так ничтожно мало… Справлюсь ли я? А есть ли у меня выход? Вроде как да… Можно послать Дока куда подальше с его разговорами и методиками. Но только он прав. Мне давно пора вылезать из раковины, пора начинать жить, чтобы к тому моменту, когда закончится моё пребывание здесь, я пришла в себя.
— А если… если мне станет хуже?..
— Давайте мы попытаемся? — его черные глаза светятся сочувствием. — Я обещаю, что не стану вас мучить.
И видит Бог, я верю ему. Но беда в том, что в нашем мире куда больше пустых обещаний, чем кажется. Пожалуй, больше лишь — несбывшихся надежд.
С тех пор ночь становится моим новым чудовищем, с которым мне не справиться — оно наваливается на меня, лапает своими холодными щупальцами, хватает за сердце. Теперь каждый вечер я тяну время, чтобы как можно дольше не ложиться спать. И сегодняшний день не исключение. Натянув футболку, укладываюсь в постель и накрываюсь одеялом с головой. Жаль, оно не в силе укрыть от кошмаров. Спустя вечность проваливаюсь в сон и тону в нём.
Скрежет подвальной двери заставляет меня вздрогнуть. Тело напрягается и деревенеет.
— Ну, здравствуй, моя прелесть… — ненавистный голос разбивает тишину. — Пришло время платить по счетам.
Я сжимаюсь в комочек, жмусь к стене, как будто она может меня защитить. Чудовище подходит ближе. Я слышу его шаги. Тихие и между тем такие громкие…
— Повернись… А то хуже будет. — шёпот раздаётся над самым ухом.