Молча подхожу к машине. Не позволяю открыть мне дверь и распахиваю её сама. Плюхаюсь на просторное кожаное сиденье, скидываю рюкзак и куртку. Парень осторожно присаживается на краешек дивана рядом со мной. Вижу его озабоченное лицо, ещё немного и расплачется. Наверное, считает, что провалил миссию. Разубеждать и успокаивать не собираюсь. Я ведь Джиллиан Бентон. Чёрствая и равнодушная. Нужно держать марку.
Спустя пятнадцать минут, мы уже тормозим у миниатюрного здания на тихой улочке, таких в центре крайне мало.
У стойки меня встречает пышногрудая блондинка с дежурной улыбкой, приклеенной намертво к её пухлым губам.
— Добрый день! Спасибо, что выбрали наш отель, для нас это огромная честь! — затараторила она заученный текст. — Как добрались? — улыбка как будто стала ещё шире, хотя куда шире-то?!
— Вашими молитвами, — бросаю я. — Какой у меня номер?
К чести управляющей, улыбка её ничуть не меркнет, видать, клей оказался хороший.
— Тридцать четвёртый. Я вас провожу…
— Не стоит. Я сама справлюсь…
— Второй этаж и направо, — протягивая ключи и все также сладко улыбаясь, пропевает она. Думаю, ей тоже будет что обсудить после работы с подругами.
— Благодарю, — хватаю ключ и направляюсь к лестнице, мимо прыщавого сопровождающего, хлопающего глазами.
Вваливаюсь в номер, закрываю дверь с громким хлопком и сползаю по ней на пол. Прикрываю глаза. Сжимаю ладони в кулаки. Через час мне нужно быть в клинике, надо бы принять душ, но сейчас меня и под страхом смерти не затащить в ванную.
К черту!
Вряд ли это хоть как-то поможет. Раздумываю, стоит ли переодеться, но понимаю, что ничего не хочу… Как будет, так будет. Перед смертью все равно не надышишься и тут не так уж важно, в каком виде я явлюсь на встречу: в цветастом платье или в потёртых джинсах. Худобу в любом случае ничем не скрыть — каждый мой приезд меня взвешивают и досконально осматривают.
Не представляю, сколько минут я так просидела, моя б воля — не двигалась бы вовсе, но мне пора. Открываю глаза и в первый момент вздрагиваю — напротив сидит измождённая девушка с посеревшим лицом, в которой я не сразу узнаю себя… Видок ещё тот. Лохматая. Дёрганная. Несчастная.
Подмигиваю «соседке» в зеркале, поднимаюсь и усилием воли заставляю себя все-таки пройти в ванную. Мышцы стягивает от напряжения и… страха? Нет, скорее от дурного предчувствия. Хочется рвануть на вокзал, сесть на поезд и уехать прочь из этого отполированного города. Увы, такой роскоши я себе позволить не могу.
Ополоснув лицо, вглядываюсь в отражение, но вижу перед собой лишь безвольную куклу. Прикусываю нижнюю губу до крови, разворачиваюсь и решительным шагом направляюсь к выходу. Пора познакомиться с новым врачом.
В регистратуре никого, но мне и без надобности — дорогу я найду с лёгкостью, даже если ослепну. Игнорирую открывшийся лифт, предпочитая этой железяке пять пролётов лестницы. Движение — жизнь. Жаль, поздновато я об этом вспомнила.
Тяжело дышу, но скорость все же не сбавляю и за минуту добираюсь до своего персонального ада. Здесь меня обычно пытаются вывернуть наизнанку и залезть ко мне в голову без анестезии.
Спешащая навстречу молоденькая медсестра замедляет шаг и пялится, словно я диковинное существо.
— Чего? — выдаю вместо приветствия.
— Добрый день, мисс Бентон… — значит, узнала. — Я могу чем-то вам помочь?
Её забота кажется чересчур наигранной и неискренней.
— Мне нужен доктор Браво…
Хорошо, что я сообразила перед отъездом позвонить и узнать имя моего новоиспечённого врача.
— О… — лицо девицы преображается вмиг, как будто разговор зашёл о боге. — Прямо по коридору, 611-й кабинет!
— Спасибо.
Иду в указанном направлении и чувствую, что спину прожигает любопытный взгляд. Что ж. Смотри на здоровье, мне не жалко.
Подхожу к двери с нужной табличкой и застываю. Ругаю себя за то, что так раскисла, ведь это даже не больно. Здесь меня, по крайней мере, не планируют пытать, хотя как знать… Толкаю дверь, от всей души надеясь, что я все-таки права.
4. «Долгожданная» встреча
Помещение оказывается довольно просторным и не таким безликим, как большинство кабинетов больницы, где мне доводилось бывать. Стены выкрашены в бежевый цвет, а несколько картин делают обстановку более живой.
Оглядываюсь и замечаю в дальнем углу у окна стол, за которым сидит мужчина и что-то пишет. Никакого белого халата… Создаётся обманчивое впечатление, что передо мной вовсе не врач, а обычный человек.
— Добрый день, мисс Бентон, — мягкий вкрадчивый тон, которому я не верю ни на грамм.
— Добрый, — нехотя соглашаюсь.
Пусть думает, что я того же мнения.
— Проходите, — не поднимая головы, бросает приглашение доктор, продолжая что-то писать, а я начинаю злиться.
— Если вы заняты, я могу зайти в другой раз! — отвечаю, теряя терпение.
А могу и вовсе исчезнуть из города. Но благоразумие берет верх, и эту фразу я оставляю при себе.
— Ну, что вы! Присаживайтесь, — наконец, удостоив меня мимолётным взглядом, он кивает на пустующее кресло по другую сторону стола.
Вздохнув, следую незамысловатой инструкции.
Отложив ручку, мужчина теперь пристально меня разглядывает, а мне вдруг хочется превратиться в микроб. Съёживаюсь, но упрямо пялюсь на него в ответ. Внимательно рассматриваю своего нового палача, прикидывая, что он за птица, и какую линию поведения лучше избрать.
Отмечаю, что доктор Браво довольно молод для психоаналитика, хотя здесь, наверное, возрастных рамок нет, и я просто-напросто слишком привыкла к престарелой миссис Кляйн и её серебристой шевелюре. Его же угольные волосы лишь слегка припорошены сединой на висках, будто первыми снежинками поздней осенью. А лицо практически не тронуто морщинами, разве что в уголках глаз можно заметить зарождающиеся неглубокие линии, когда он улыбается. Не сразу до меня доходит, что врач дарит улыбку, не прекращая пристально изучать. Понимаю, что в данный момент его тёмные глаза фиксируют все, любые мелочи — мою худобу, нездоровый цвет лица и километровые круги под глазами.
Да подавись ты своей улыбочкой!
Хочется закурить как никогда… Ищу глазами пепельницу на столе — ну, чем черт не шутит? Но замечаю только идеально сложенные стопки бумаг и незамысловатую подставку для ручек. Или этот красавчик здесь совсем недавно, или он тщательно держит свою жизнь под замком — по таким скудным деталям понять, что он за человек просто не представляется возможным.