— Я был прав. — Док всё-таки берется за графин, чтобы плеснуть в стакан воды. — Вы невероятно сильная женщина и невероятно стойкий человек.
— Так сделайте то, что обещали. Дайте мне возможность выговориться и оставить его, наконец, в прошлом…
Док молчит. Потом, спохватившись, подаёт стакан.
— Зачем вы сами настаиваете? Это может сломать вас…
— Если вы будете рядом, я смогу с этим справиться… — делаю несколько больших глотков.
Как-то не очень уверенно Док снова присаживается на край кровати, но держится особняком, чуть отстрененно.
— Вы… уверены?
— Как никогда. — Вздыхаю. — Я хочу, чтобы этот ублюдок умер не только в жизни, но и в моей голове.
— Понимаю… — Док кивает, соглашаясь и мне становится чуточку легче.
— Он ведь как мантру постоянно повторял, что я никогда не смогу избавиться от него… Так оно и вышло. Знаете, он умел надавить на нужные кнопки, умел унизить, умел внушить, что я принадлежу ему и так будет всегда… Но я сопротивлялась… Тогда ещё да. А вот после освобождения сломалась. Потому что он оказался чёртовым провидцем. Как я ни старалась, но не смогла вытравить его из своей головы, из души, из жизни…
— Все могло пройти куда легче и быстрее. — Док на меня не смотрит. — Но лечение было подобрано неудачно…
— Возможно. — Пожимаю плечами. — Я помню, что не желала говорить о нем, потому что мечтала забыть, вычеркнуть, стереть… Не вышло. Вы не представляете, что он вытворял со мной…
— Я слышал ваши крики…
— Поверьте, они не сравняться с настоящими, когда он оставлял сигаретные ожоги на моей коже, резал спину… а потом посыпал раны солью. — Док чертыхается себе под нос. — Он бил меня током, калечил, топил, насиловал… Я кричала так, что думала — лопнут барабанные перепонки. А он наслаждался моей агонией. Но кроме телесной боли была и эмоциональная… Уже через полгода я чувствовала себя… Не знаю… Неполноценной. Убогой. Он без конца повторял, что я грязная и порочная, недочеловек, а он… он призван меня очистить… — глаза наполняются слезами. — И самое страшное, что постепенно я стала верить ему. Иначе почему бог допустил, что я угодила в Ад? Наверное, я заслужила… Так мне казалось. В глубине души я все время искала причину… Может, я была слишком легкомысленна? Относилась к жизни безответственно? Бегала на свидания, пропускала занятия, грубила матери, не ценила то, что имела?..
— О, Джиллиан… — Док берет меня за руку и крепко сжимает. — Так обычно и происходит. Человек пытается понять, где он напортачил… Ищет, исследует собственную жизнь, выискивает, где свернул не туда… Но иногда вина просто лежит на ком-то другом…
— Вы знали, что он ненавидел грязь?.. — продолжаю осипшим голосом. — Просто маниакально.
Кажется, меня прорвало. Ощущаю дикую потребность выговориться, а отыскать более внимательного слушателя, чем Док, мне вряд ли удастся. И я не чувствую стеснения, потому что уверена — он не только будет слушать, он и услышит…
— Вечно он протирал руки всякими растворами, антисептиками, от него невыносимо воняло, как из аптеки… Наверное, мне повезло… Из-за своей фобии он позволял мне мыться, хотя частенько душ и сопровождался ударами тока… А ещё, слава небесам, он пользовался презервативами…
— Вам так много досталось… — Док смотрит куда-то в сторону, но пальцев не разжимает. Его прикосновение кажется естественным и уже не вызывает желания отдернуть руку. — Неудивительно, что вы потерялись…
— Но сегодня во сне я вспомнила, как противостояла ему.
— Не просто противостояли, вы победили его… — поправляет Док. — Уничтожили.
— На самом деле тот день был самым ужасным в моей жизни… Вы когда-нибудь убивали человека, Док?..
— Нет…
— Убийство — это… просто не передать словами. Ты как будто убиваешь и часть себя заодно… Сам превращаешься в монстра. То, что я сотворила с ним… Это ужасно. В меня тогда будто демон вселился… Да, он заслужил смерть, но я отдала бы многое, чтобы он умер не от моей руки и не так… Знаете, как все случилось? Наверняка вы в курсе, но сухие факты не расскажут того, что чувствует человек. — Припоминаю слова Дока, сказанные когда-то. — Я поведаю эту душещипательную историю из первых уст…
— Вам необязательно это делать…
— Не надо меня жалеть, Док. Жалость унижает.
— Хорошо, но обещайте, что остановитесь, как только станет совсем туго.
— Обещаю… А теперь приготовьтесь. История выйдет длинная… Жаль, мы не запаслись попкорном.
Док шутки не оценил. Губы — в тонкую линию, лицо сосредоточенное, брови сошлись у переносицы. Отвожу взгляд, фокусируясь на окне — так проще начать рассказ.
— Он любил поиграть… Иногда обставлял все так, что у меня появлялась надежда на спасение. То оставлял открытой дверь подвала, то «забывал» ключ… И каждый раз я велась… Надеялась сбежать. Но это была лишь игра… Изощрённая и жестокая… Ему нравилось играть со мной, как с мышкой. А потом всегда следовало наказание…
Меня начинает трясти. Теперь слёзы сдержать не выходит и я, всхлипывая, размазываю их по лицу свободной рукой.
— Как-то он не кормил меня три дня, а однажды… однажды привязал к стене обнаженной и…
— Тш— ш…
Док не дожидается пока я совсем расклеюсь и приобнимает за плечи, успокаивая. Утыкаюсь ему в грудь, заливая футболку слезами.
— Но в тот день мне удалось его переиграть… Я не бросилась, как бывало раньше, к входной двери, окнам или телефону — это было бесполезно, и я это уже прекрасно знала… Вместо этого я отправилась на кухню… И разыскала нож в ящике стола… Решила: будь, что будет… Умру, но попытаюсь спастись… Конечно, он выжидал. И тут же появился на пороге. Помню огонёк его сигареты, точно дьявольский знак, мелькающий во тьме… Как всегда, он начал вести речи о том, что я никуда от него не денусь… Пообещал наказать… Стоило ему двинуться в мою сторону и меня будто парализовало. Нож оказался бесполезным — я просто-напросто уронила его. Я почти покорилась. Снова. Но когда ладони коснулось жало сигареты, что-то во мне щёлкнуло. Я набросилась на него. Толкнула. От неожиданности он упал. А я схватила нож и… Помню, как наносила удары, но сколько их было? Кто знает… Помню кровь… Она была повсюду… На полу, на моих руках, на лице, на груди… Когда несколько капель попало на губы, я слизнула их. До сих пор ощущаю их вкус — солоновато-горький… Только тогда рука, наконец, остановилась… А он все ещё был жив, представляете?.. Хрипел, но дышал — слабо и натужно. Нож со звоном упал… И тут его пальцы сомкнулись на моем запястье… Дальше я ничего не помню… Только чудовищный грохот собственного сердца и красную пелену перед глазами… Очнулась от оглушительного звука выстрела. Я снесла ему голову…