— Хватит, Джиллиан. Не надо больше, боюсь вы можете не выдержать…
Док гладит меня по волосам, прижимая к себе.
— Я ни разу не вспоминала тот день… — шепчу, глотая слезы. — Не позволяла себе… Не хотела видеть монстра, в которого превратилась.
— Тихо, тихо… Все, уже все. Теперь все будет хорошо. Дальше будет легче, обещаю.
— Неужели даже теперь вы считаете, что я заслуживаю жить нормальной жизнью, Док?
— Теперь — как никогда.
Он шепчет что-то ещё, но я не могу разобрать, потому что глаза слипаются, а сознание ускользает прочь.
28. Память
И все же я простыла. На третий день появился кашель, дыхание стало тяжёлым, будто на грудь положили одну из скал с берега.
— У вас жёсткое дыхание… — констатировал Док, прослушав лёгкие. — Надо бы в больницу…
Увидев мой взгляд побитой собаки, он сжалился. После той ночной исповеди Док вообще переменился. Нет, он все так же стоит на страже моего здоровья и неукоснительно продолжает за ним следить, но он стал несколько мягче, терпимее и добрее. О Чудовище он даже не заговаривает, словно я ничего ему не рассказывала…
— Давайте подождём ещё пару дней… Вы будете строго следовать моим рекомендациям. Но если улучшений не будет, поедем в больницу.
— Ладно-ладно! — соглашаюсь я. — Все, что угодно, лишь бы не в больницу.
— Все, что угодно? Серьёзно?
Сейчас Док походит на хитрого мальчишку, который дорвался до кладовой с печеньем.
— Что вы задумали? Опять меня пытать своими вопросами?
— Нет, я начну вас мучить вопросами только когда вы будете готовы. И не спорьте, пожалуйста.
— Тогда о чем речь?
— Я хочу попросить вас мне помочь.
— В чём это? — смотрю с подозрением.
— Узнаете, когда придёт время.
— Джиллиан, к вам гости.
— Что? Какие гости?
Я приподнимаюсь на подушках. Док, должно быть, шутит… Но в комнату уже входят двое.
Мать и сын.
— Тётя Джилл, пливет. Мама сказала, я могу навестить тебя, если не буду сильно недоедать.
— Надоедать… — поправляет его Мэри.
Она напряжена. Это видно по натянутой улыбке — будто вылепленной на бледном осунувшемся лице. Да и тело её излучает неуверенность — руки обнимают плечи, которые приподняты к голове и выпирают холмиками. Каково ей было прийти сюда, к той, кто так или иначе виновен в смерти её мужа? Эта вина всегда со мной — где-то в области сердца, там, где оно когда-то располагалось.
— Что ты… Я рада, что ты зашёл… — гляжу в глаза цвета Дэнни и ничуть не лгу.
— Плавда?..
Теперь его глаза кажутся ещё больше, а пухлые губы тоже растягиваются в улыбке, только настоящей, а не пластилиновой, как у Мэри.
— Правда! Проходи, садись…
Хлопаю ладонью по кровати, приглашая его ко мне. Плечи Мэри вдруг слегка расслабились и опустились. Выдохнула она, выдыхаю и я.
— Спасибо, что спасла меня… — виновато опустив пышные ресницы, вдруг выдаёт Дэнни. — Я не должен был уходить из дома…
— Ничего, зато мы точно теперь знаем, что купаться зимой не стоит.
— Это верно! — подаёт голос Док. — Кстати, думаю сегодня вам можно спуститься вниз, раз у нас гости. Поужинаем все вместе.
А я совсем забыла о нём. А зря… Вот он, застыл в дверях. Наблюдает. Оценивает. Наверняка уже опять делает воображаемую запись в моей истории болезни.
— Что вы, это не очень удобно… — начинает было Мэри.
— Оставайтесь! — чувствую, что по-другому просто нельзя. Мэри и мальчик заслужили хотя бы это. — Док, а что у нас на ужин?
— Для вас куриный суп, а остальным достанется лазанья.
— Ну нет… — ворчу я. — Раз уж я спущусь вниз, то тоже имею право на кусочек лазаньи…
Взгляд доктора Браво вдруг меняется. Смешинки из глаз куда-то исчезают.
— Я вам положу самый большой кусок… — наконец обещает он.
Только сейчас соображаю, что впервые, с тех пор, как угодила в психушку, я чувствую, что действительно хочу есть. Не через силу. Не потому что надо. А потому что хочется…
Ради такого случая стол накрыли в гостиной. На самом деле комната немногим больше, чем кухня, но зато здесь стоит громадный круглый стол с кривыми резными ножками и глянцевой столешницей.
— Тут очень уютно, — оглядываясь, решает Мэри. — Насколько я помню, здесь много лет никто не жил?.. Когда мы с Дэнни думали… — голос её дрогнул. — покупать дом или строить, хотели посмотреть и этот… Но риелтор сказала, что дом хоть и пустует, но не продаётся.
— Так и есть… — отзывается миссис Фишер, разливая чай. — Давным-давно здесь жила женщина с ребёнком. Кажется, она была немного не в себе.
— Все мы в той или иной степени не в себе… — ледяным тоном пресекает её Док.
Оно и правильно. Я как раз из тех, у кого степень выше, чем у большинства.
— Тётя Джилл, а ласскажи о папе… — просит маленький Дэнни.
Странно, но боль уже не такая, как прежде. Глыба на груди продолжает давить, но как будто немного подтаяла.
— Ну… что, например?
— Он знает, что вы росли вместе и ему хочется узнать о его проделках в детстве. — Подсказывает Мэри.
— Хм… Ладно. Ну однажды мы поспорили, кто выше влезет на дерево и…
— И папа победил?
— Победил, ага… Но пришлось вызывать спасателей, — улыбаюсь я.
— Почему?
— Залезть-то он залез, а вот спуститься не смог…
Будто наяву вижу долговязый клён с кривыми ветками — мы обожали на нем играть. Это был наш штаб.
— Значит, папа был очень смелым?
Не то слово…
Иначе он бы остался в живых и сейчас сам бы рассказывал эту историю.
— Да, он был очень смелым, — горло сдавило. — Как-то раз он спас меня от собаки…
— Мама говолит, от собак нужно делжаться подальше…
— Так и есть.
И от некоторых людей — тоже.
— Ласскажи ещё что-нибудь! — Дэнни смотрит так, будто я супергерой. И в моих силах поделиться с ним суперсилой — воспоминаниями о его отце.
— Значит так. Как-то раз твой папа решил прохожим подарить цветы. А нарвать он их решил на соседской клумбе… Ты бы видел лицо миссис Хейл, когда она поняла, что ей дарят её же собственные цветы! — улыбаюсь я, перелистывая странички собственной памяти.
— Ой, я тоже так хочу! — Дэнни хлопает в ладоши. — Ма-ам, можно? У нас ведь много цветов ластёт летом!
— Если ты не обкромсаешь все клумбы, то можно! — подаёт голос Мэри. — Джилл, кстати… Я каждый год устраиваю для постояльцев на Рождество что-то вроде приёма. Приходят даже из города… Это и неплохая реклама, и праздник для гостей. В этом году из-за того, что случилось, — Мэри выразительно смотрит на Дэнни, — приём состоится, но уже после Нового года. Так что я приглашаю вас обоих… И миссис Фишер, само собой разумеется, тоже…