— Никого… — качает головой Док. — Хотя вряд ли кто-то стал бы кричать налево и направо о своём родстве с ним.
— Тоже верно.
— Вы ведь знакомы с материалами дела?
— Вы о том, что его мать была чокнутой?.. Да, я в курсе.
— В его дневниках об этом очень много написано. Мать с детства внушала сыну, что он грязный, заставляла мыться по двадцать раз на дню, несколько раз чуть не лишила его гениталий. На самом деле не так уж удивительно, что он стал тем… кем стал.
— Мне жаль маленького мальчика, каким он был когда-то, но я просто не могу испытывать жалость к Чудовищу, в которого он превратился…
— И не нужно. — Уговаривает Док, заводя мотор. — Вы не обязаны становиться матерью Терезой. Он причинил вам боль и этот факт уже не изменишь. А сейчас отдохните… Нам предстоит долгий путь.
На этот раз не спорю, потому что чувствую себя так, будто меня переехал грузовик, а сверху для верности ещё и самолёт упал.
— Да, я и правда устала…
Устраиваюсь поудобнее, закрываю глаза и мгновенно засыпаю.
Продираясь сквозь лохмотья сна, ощущаю чье-то прикосновение. Надо проснуться, открыть глаза, но это так невероятно сложно — кровь по венам течет вяло, а тело превратилось в куклу. Чувствую тепло чужих пальцев на шее — едва уловимое и нежное. Страха нет, и я покоряюсь… Льну к источнику тепла, наслаждаясь им, и теперь словно плыву куда-то, окутанная нежным облаком.
— Джиллиан, надо снять куртку…
Кто-то аккуратно высвобождает мою правую руку, затем — левую.
Всё-таки разлепляю веки. Надо мной колдует Док. Ну, конечно. Кто же ещё?
— Кажется, я совсем расклеилась… — бормочу, откидываясь на подушку.
— Ничего… Это нормально. Завтра будет легче. А теперь спите…
Ещё одно мимолётное прикосновение — на этот раз к волосам.
— Спасибо… — бормочу, проваливаясь в сон.
32. Выход в свет
Новый год — новые проблемы. Кто бы знал, что праздник у Мэри окажется таким тяжёлым испытанием? Прибыли мы с Доком всего полчаса назад, а я уже выдохлась.
Брожу среди гостей, здороваюсь, киваю, улыбаюсь да так широко, что рот с непривычки трескается. С тоской поглядываю на часы и считаю количество оборотов, которое уже совершили стрелки, и прикидываю, сколько ещё придётся ждать.
Я до последнего надеялась увильнуть от похода к Мэри, но Док оказался непреклонен и на все мои возражения только улыбался. Даже отсутствие подходящего наряда не стало помехой. Здесь уж Мэри постаралась — прислала мне вечернее платье с открытой спиной из лёгкого тёмно-золотистого шифона — меня словно золотом облили. А Док съездил в город и прикупил туфли и пальто. И вот я здесь… Чувствую себя раздетой, прогуливаясь по залу и мечтая влезть в привычные джинсы и рубашку.
Единственное, что приносит радость — это Дэнни. Он провёл мне экскурсию, раскрыл все потайные уголки своих владений, а ещё показал детскую. Теперь я точно знаю, какой подарок сделаю для него: такая огромная коллекция ракушек просто нуждается в отдельной полочке! С тоской вспоминаю мастерскую, ведь с тех пор, как я вернулась из больницы, инструмент в руки почти не брала. Вот бы сбежать в Тартлшелл, запереться в подсобке и заняться, наконец, делом. Но вместо этого я вынуждена бродить по залу и делать вид, что наслаждаюсь приёмом. Нет, на самом деле Мэри постаралась на славу и праздник вышел замечательный, если бы только не толпа народу — я тону в ней и задыхаюсь.
— Привет! — поворачиваюсь на голос и вижу парня в бордовом пиджаке.
— Добрый день…
— А я вас, кажется, знаю… — он шарит глазами по моему лицу, спускается ниже. — Вы… Джулианна, да? Великая и ужасная!
— Вы преувеличиваете! — не обращаю внимания на исковерканное имя. — Извините…
Делаю шаг в сторону. Болтовня меня не прельщает.
— Может, потанцуем? — парень перехватывает мою руку у запястья.
— Нет, спасибо! — высвободившись, отхожу в другой конец зала, где стена увешана картинами с морскими пейзажами. Делаю вид, что внимательно их рассматриваю, когда ко мне подходит доктор Браво.
— Прячетесь?
— Вовсе нет.
— Я видел, как вы отшили того парня.
— И что?
— Смысл вашего присутствия здесь — вести себя, как обычный человек. Так почему бы вам не потанцевать?
— Не хочется. Я ведь знать не знаю его.
— Ладно. Меня-то вы знаете? — протягивая ладонь, хитро спрашивает он. — Потанцуйте со мной.
Музыка уже снова сменилась на медленную, и Док, взяв меня за руку, выходит на середину зала.
Его ладони едва-едва касаются моей талии, абсолютно ненавязчиво, но я все равно раздражаюсь. Стараюсь не смотреть в лицо партнёру, упёршись взглядом в его темно-синюю рубашку, застёгнутую на все пуговицы.
— Вот видите, и совсем не страшно, да?
— Угу.
Поднимаю глаза и, на мгновение, мне чудится в его взгляде интерес… мужчины? Секунда. И я снова вижу перед собой лишь внимательного врача. Показалось. И всё равно чувствую себя неловко и хочу быстрее завершить танец.
— О, смотрю, вы передумали? — поворачиваю голову. К нам спешит тот самый приставучий парень. — Может, и мне танец подарите?
Открываю рот, чтобы отказаться, но Док успевает раньше:
— Конечно!
Он передаёт меня с рук на руки, будто мешок с мукой. Всё происходит так быстро, что я даже не успеваю возмутиться.
— Значит, вы всё-таки танцуете! — констатирует Бордовый, обхватывая мою талию чересчур уж сильно.
— Значит. — Не собираюсь я с ним лясы точить.
— А как насчёт того, чтобы взять бутылочку вина, подняться ко мне и… развлечься?
Сначала думаю, что ослышалась, но его похотливый взгляд подтверждает: со слухом у меня все в порядке.
— Нет, спасибо, — призывая на помощь всю свою выдержку, отвечаю я.
— А что так? В газетах писали, что Папочка тебя неплохо поднатаскал… — он лихо переходит на «ты», прижимая меня к себе ещё сильнее. — Так как насчёт моего предложения?
Гнев поднимается от кончиков пальцев прямо к самому горлу.
— А как насчёт того, чтобы отрезать твои яйца? — шепчу, приторно улыбаясь.
Моя б воля, он уже летел бы через весь зал, но я не могу испортить праздник Мэри. Впервые за долгое время думаю о ком-то, кроме себя.
— Считаешь, я тебе по плечу? — медленно проводя ладонью по моему, спрашивает тот.
— Я уже убила одного ублюдка, — напоминаю, — а он был гораздо больше и сильнее тебя… — наношу удар его самолюбию.
— Стерва!
— Бери выше — чокнутая! — аккуратно высвобождаясь, поправляю я. — Подойдёшь ко мне ещё раз, кастрирую!