— Из всего правда — только про увольнение… После того, как ты уехала, я сразу подал заявление…
— Почему?
— Понял, что пора что-то менять в жизни. Я пообещал доктору Пейджу отработать три месяца, закончить все свои дела. Мой последний рабочий день был как раз накануне твоего приезда. Я специально подгадал…
— Спасибо за честность. Настолько сильно не хотел со мной встречаться?
— Я… боялся. Боялся взглянуть тебе в глаза. Боялся увидеть в них равнодушие. Боялся, что тебе был нужен только Док, а не Ник. Так что я сбежал, как мальчишка… Вышло трусливо, знаю. А теперь я хочу всё исправить, если ты только позволишь…
Он смотрит на мой живот так, словно это подарок к рождеству, неожиданно доставшийся в июне. Так и есть. А мне досталась роль припозднившегося Санты.
— Ты чёртов эгоист! А если бы я что-то с собой сделала?.. Наложила бы на себя руки от неразделённой любви?
— Ты слишком упряма и слишком любишь жизнь. Это я тебе как врач говорю… — Док улыбается мягко, потом убирает выбившуюся прядь моих волос за ухо, и я дёргаюсь.
Закрываю глаза. По телу разливается приятная истома. Так бы и стояла вечность. Море, Док и… мы.
— Значит, ты меня любишь? — Док нежно касается моего живота.
— И ненавижу!
— Я готов принять и ненависть… — Док притягивает меня к себе и касается губами виска. — Только позволь быть рядом.
— Из-за ребёнка?
— Из-за тебя…
— А поточнее?
— Я… не могу без тебя. Пробовал — не выходит. Никогда в жизни подобного не испытывал…
— А может ты просто чувствуешь ответственность за то, что случилось? — отстраняюсь и смотрю внимательно. — Как мой врач…
— Ох, Джилл… На самом деле не я, а ты излечила и меня… От прошлого. От боли. От чувства вины. Поверишь ли, но до тебя я не позволял себе жить по-настоящему. Не позволял себе чувствовать. Любить. Так что нет, дело совсем не в ответственности… И если ты позволишь, мы могли бы попробовать с чистого листа.
Я заглядываю в любимые глаза, ищу признаки лжи и… не нахожу. В его взгляде всё: любовь, нежность, сожаление и обещание счастья. И я верю ему. Настолько, что готова рискнуть.
— Так уж и быть… — произношу ворчливо. — Возьму тебя на испытательный срок.
— Вот как? — его бровь медленно ползёт вверх. — Имей в виду, что от меня так просто не отделаешься. — Кстати, а кто у нас будет?.. — он кладёт руку на мой живот, и малыш сразу же отзывается ударом в его ладонь.
— А это пока сюрприз даже для меня, Док!
Эпилог
Наша дочь родилась теплым октябрьским деньком, в клинике Солти-Бич, оповестив об этом весь персонал пронзительным криком.
Док был рядом со мной, держал за руку и шептал слова утешения в особенно тяжёлые моменты. Было больно… А потом мне дали на руки ее. Сморщенный комочек счастья. Ее черные волосы были точь-в-точь, как у Дока, как и огромные темные глаза — ох, сколько мальчишеских сердец ей предстоит разбить… Я любовалась и любовалась ею, а Док гладил нашу крошку по щеке и разглядывал так удивлённо и с таким немым восторгом, будто перед ним лежало настоящее чудо. Мы назвали дочь Анна-Мария. Нам показалось, что очень красиво звучит: Анна-Мария Браво.
Да, мы теперь настоящая семья… Такая, какой была моя. И такая, о какой мечтал Док.
Кстати, я так и не смогла заставить себя называть его по имени. Для меня он навсегда останется Доком — человеком, сумевшим меня починить, и мужчиной, завоевавшим мое сердце.
Помню, как посмотрела в окно палаты. Снаружи осень уже прошлась по улицам и разукрасила красками маленький курортный городок — крупные тополиные листья сыпались на землю солнечными зайчиками, а клены стояли в пурпурных и оранжевых брызгах. А в душе цвела весна… Я была действительно счастлива. А ведь ещё год назад считала, что моя жизнь кончена. Кто бы мог, подумать, что за год произойдут такие перемены?.. Оглядываясь назад, я понимаю, что жизнь и правда непредсказуема. А ещё устраивает виражи… главное — жить.
И мы живём. Свили уютное гнездышко в домике у моря, Док работает в городе, а я пока занимаюсь домом и дочкой.
— Миссис Браво, нас ждут!
Док заглядывает в комнату. Увидев, что я сижу за столом, подходит и, наклоняясь, целует в щеку. Как обычно, от его поцелуя в животе начинают порхать сотни бабочек.
— Мистер Браво, если вы не прекратите, гости нас точно не дождутся! — хитро щурясь, я прохожусь ладонью по его бедру.
— Ладно-ладно, устроим свидание ночью!
— При условии, что маленькая Анна будет сладко спать, — качаю головой.
— Думаю, она умается и будет спать без задних ног. Что пишешь?
— Помнишь?.. — захлопнув блокнот, демонстрирую обложку — ту самую с ромашковым полем.
— О, моя любимая пациентка вняла моему совету?
— Ага! Решила записать свои мысли. Всё-таки, год прошел и на дворе опять Рождество…
— И как? — снова этот вкрадчивый голос врача.
— По сравнению с прошлым? По-прежнему плохо сплю, но причины приятные! — хмыкаю я. — А с кем Анна?
— С Мэри. Не переживай, миссис Фишер тоже на подхвате. И Дэнни от нее ни на шаг не отходит и выпрашивает у Санты такую же сестрёнку.
Дэнни. Теперь при упоминании его имени я в первую очередь думаю о маленьком мальчике.
— Всякое может быть… — замечаю осторожно. — А Мэри тоже заслуживает счастья.
— Несомненно.
Мы спускаемся вниз. В гостиной уже накрыт стол, вокруг которого суетится миссис Фишер.
— Что-то вы быстро! — подмигнув, Мэри придвигает к столу качалку с Анной.
— Тетя Джилл, тетя Джилл! Я придумал подарок для Санты! Попрошу у него братика или сестрёнку!
Маленький Дэнни с бабочкой на шее выглядит настоящим джентльменом.
— Такие подарки в мешок Санты не положишь, Дэн! — смеется Мэри, расставляя бокалы. — Лучше включи ёлку.
— Ой, сейчас! — хлопнув в ладоши, он уже бросается к возвышающейся в углу зелёной красавице, и через секунду она вспыхивает синими огнями.
— Нора звонила, — сообщает Мэри, — они с Томом уже на вокзале и через полчаса будут.
— О, отлично! Все идёт по плану. Милый, ты не посмотришь, как там дела на кухне?
Сама подхожу к дочке. Она тут же начинает агукать и улыбаться, завидев меня.
— У лучшего в мире повара все под контролем! — Док вырастает рядом и обнимает меня за талию. — Ты счастлива?
— Безумно!
И я не лгу. Моя жизнь снова принадлежит мне. Рядом близкие люди, а ещё сегодня — Рождество и не пластилиновое, а самое что ни на есть настоящее!
Конец