Слава богу, что сегодня достался хлопок.
Провожу ладонью по розовым цветам, выбитым на ткани — на ощупь постель холодная и неприветливая, но мне нравится. Ныряю под одеяло и закрываю глаза. Стараюсь не думать о сегодняшнем дне, который по завершении кажется безумно долгим, почти бесконечным, но мысли упрямо копошатся в голове, словно клубок ядовитых змей, что жалят, жалят, жалят… Ещё меньше хочется думать о завтра… Стоит лишь представить больничный коридор, и ладони становятся мокрыми, а дыхание перехватывает, как при прыжке в воду… Вода… Мой враг номер один, не считая заботливых мозгоправов. Наконец, чувствую, как проваливаюсь в сон, точно в зыбучие пески, и выбраться уже не смогу, даже если захочу. Мир сновидений поглощает меня целиком.
Проснувшись, не сразу понимаю, где нахожусь, а сообразив, начинаю злиться, хотя и осознаю, что злость мне никак не поможет — этот день нужно пережить, как и все до него…
Покидаю уютный кокон и уверенно направляюсь в ванную. Ещё бы, от меня ведь требуется лишь почистить зубы. После процедуры подхожу к окну и упираюсь взглядом в уже знакомую стену. Снова начинаю бесполезный счёт кирпичей, но, спохватившись, отворачиваюсь и обвожу комнату быстрым взглядом: на столе все тот же поднос с едой, хотя завтрак мне не светит — сдавать анализы положено натощак.
Переодеваюсь в чистые джинсы и рубашку, провожу расчёской по волосам и смотрюсь в зеркало. Не нравлюсь себе абсолютно и уже жалею, что вчера не заставила себя съесть больше, глядишь, лишние сто грамм сыграли бы свою роль… Хотя кого я обманываю? Побывай я даже на самом шикарном банкете мира — на весе вряд ли бы что-то отразилось. Вздыхаю, но делать нечего — пора ехать в клинику.
Очень хочется, чтобы поездка длилась несколько часов, или даже дней, но такси останавливается на стоянке больницы в рекордные сроки — в такую рань дороги ещё пусты.
Здание клиники все так же высится на привычном месте и, вопреки моим заветным мечтам, за ночь не сгорело и не провалилось сквозь землю. Жаль.
Огромный холл кишит людьми, напоминая муравейник — куча коридоров расходятся в разные стороны неизведанными тропами. Но я знаю, куда мне — лифт уже призывно раскрыл свои двери, и несколько посетителей да милая парочка в белых халатах ринулись на штурм кабины. Я же, как и вчера, оставляю без внимания приглашение и медленно шагаю к лестнице. Удивительно, но за пять пролётов встречаю на своём пути лишь двоих человек — они спешат с третьего на четвёртый.
Наконец, перед глазами возникает табличка нужного этажа, и я замираю. Глубоко дышу, пытаясь успокоиться. Бесполезное занятие, если учитывать, что сейчас будет решаться моя дальнейшая судьба. Моя свобода.
— Доброе утро, мисс Бентон, — раздаётся позади.
Я аж подпрыгиваю на месте, а потом медленно оборачиваюсь. На последней ступеньке стоит доктор Браво собственной персоной и лучезарно мне улыбается. Оказывается, не одна я хожу пешком.
— Доброе, — отвечаю нервно, а сама думаю, сколько он вот так за мной наблюдал?..Наверняка врач заметил моё замешательство и уже сделал запись в воображаемой записной книжке или того хуже — в мысленном варианте моей истории болезни. Спохватившись, дёргаю дверь, но та не поддаётся. Для верности дёргаю ещё раз, прикладывая всю свою силу — бесполезно.
— Давайте я… — опять этот тон доброго учителя, терпеливо объясняющего нерадивой ученице, что к чему.
Не дожидаясь согласия, он кладёт ладонь поверх моих пальцев и легонько толкает вперёд. Совсем чуть-чуть. Оказывается, дверь открывается вовнутрь. Чувствую себя полнейшей идиоткой…
— Не стоит так волноваться, все в порядке!
— Я и не волнуюсь! — и кого я пытаюсь обмануть?..
— Послушайте… У вас есть полное право не доверять врачам, ведь за два года успехов в лечении никаких не…
— Я здорова! — снова не даю ему договорить, перебив наглым образом.
— Мисс Бентон… Вы ведь не станете отрицать, что у вас имеются определённые проблемы?
— Определённые проблемы имеются у каждого, не так ли? Только знаете что? — не дожидаясь ответа на риторический вопрос, я продолжаю: — В первую очередь вам не мешало бы лечить педофилов, маньяков и бог знает кого ещё! — его брови взлетают вверх, но он молчит, позволяя мне закончить свою тираду. — Может быть, тогда в мире было бы меньше таких, как я — пострадавших от их злодеяний!
— Вы правы, — он уже не улыбается, но глаза все также излучают сочувствие, только мне его жалость ни к чему. — Но так уж вышло, что я — ваш врач. И я искренне хочу вам помочь… — я молчу, не желая углубляться во все это — не хватало окончательно испортить с ним отношения. — Послушайте, я все понимаю — город не лучшее место для вас. Вы ведь мечтаете вернуться домой?..
Домой…
Да что он знает об этом? Дом — это не стены с мебелью, дом — это то место, где твои близкие… У меня никого не осталось. В насмешку — лишь несколько фотографий и горстка вещей, принадлежавших родным. Так что дома у меня нет, а есть место, где я коротаю время со своим одиночеством. Но он прав в одном — в непроходимой глуши мне живётся гораздо легче.
— Я хочу вернуться домой, — тихо, почти шёпотом, отзываюсь я.
— И я хочу, чтобы вы вернулись домой, как можно скорее. Но ещё больше я хочу, чтобы вы заключили мир с самой собой.
Он выразительно глядит на меня своими черными глазами, будто коршун, присматривающийся к добыче. Я ему не верю, здесь он тоже абсолютно прав.
— Я пережила многое и осталась жива. Это ли не счастье? — усмехаюсь.
— Давайте, мы не будем спешить? Я нисколько не покушаюсь на привычный для вас образ жизни, но я должен быть уверен, что мы идём верной дорогой.
— И?..
— И… Сегодня после осмотра и сдачи всех анализов, приходите ко мне в кабинет. Договорились?
— Вы ведь не спрашиваете, а приказываете…
— Нет, — он устало вздыхает. — Вы можете прийти ко мне и завтра.
— А есть возможность вовсе не приходить?
— Боюсь, что нет…
— Я так и думала… До встречи, доктор Браво.
Разворачиваюсь и шурую в сторону процедурной. Сегодня определённо не мой день, впрочем, вчерашний был не лучше.
6. Падение в воду
В процедурной суетятся несколько медсестёр, но стоит мне войти, как они замирают, с любопытством уставившись на меня. Хорошо хоть среди них нет той девицы, что так рьяно старалась «спасти» доктора Браво от сумасшедшей пациентки.