– На крыльцо деревянное холодное сел Иван, за сердце взялся, мороз в душу закрался, больно стало.
– Чай, муторно, касатик? – невысокая женщина лет сорока протянула Ивану кружку с горячим дымящимся напитком. – Выпей, полегчает. – Ваня автоматически выпил протянутый отвар. Стало легче, захотелось спать.
– Пойдешь, поспишь? – женщина кивком головы указала на входную дверь у него за спиной.
– Нет, спасибо тебе, мне дальше идти нужно, жену искать.
– Жену искать? – из-за спины раздался крепкий мужской голос. Иван обернулся. Мужчина, чуть постарше напоившей его отваром женщины.
– Иван, – представился парень.
– Слава, а это моя жена, Марфа, – кивнул Слава в сторону невысокой женщины, – так тайга дальше непроглядная, куда же искать пойдешь, в тайгу зимнюю?
– Нет там твоей жены, – заговорила Марфа, – там только враг твой.
– Это кто же? – усмехнулся устало Иван.
– Охотник Полярный, Ванечка, – ответила Марфа, – сражаться за нее он будет. Нелегко Северную Сову поймать.
Ванечка вздрогнул и поднялся на ноги.
– Тем более пойду, – упрямо сказал он, – моя жена, никаких охотников нам не надо.
– Да не тебе это решать, касатик, – улыбнулась холодно темноволосая Марфа, и льдинки сверкнули в ее глазах. – Охотник он – Макоши помощник, огонь разжечь в ледяном сердце может.
– Какой еще огонь? – переспросил Иван.
– Тот, что ты затушить сумел, да на растерзание зиме лютой отдал. Жена она тебе была. Так та решила, кто Благо и Милость нам дает. Да слово лишь – жена. Человек ты, значит любить уметь должен. Вот если бы за любимой ты шел… А жена дело наживное. Любовь здесь ищут обычно, дивную, зачарованную. Лишь за этим приходят в недоступные и холодные края.
– Пойду я, – нахмурился Иван, – спасибо вам за слова и отвар.
– Не успокоил тебя отвар мой, – покачала головой Марфа, – знать, идти тебе за ней всю жизнь…
– Постой-ка, Ваня, – позвал его Слава, – лишь ружье возьму да с тобой пойду. Не по душе мне все это… Не по душе.
– Куда ты, касатик? – казалось, Марфа удивилась, но холодные глаза ничего не выражали.
– Любовь, – повторил Слава, – понять я ее, Марфа, попытаюсь, чай не просто так весь мир из-за тебя бросил…
Они уходили все дальше и дальше, а Марфа сузившимися глазами смотрела им в спину, странным образом преображался ее наряд, тонким, белым да кружевным становился. Закружила вокруг нее позема, ласковым щенком касаясь тонких рук. И незаметно – медленно – стала подниматься Марфа над землей, над огромным заснеженным миром, зачарованным и тайным. И только снег крупными хлопьями, да ее шепот пронесся над холодным миром: «Марииияяааа!!! Идии ко мнееее!!!»
Марья вздрогнула и проснулась. Алексея в избушке не было. Знать, за добычей пошел, знать, и он ее бросил, уж не померещилось ли ей, что теплело в душе и боли не было, когда Охотник ее своими губами горячими касался да слова опасные, обманом обернувшиеся говорил? Северно как за окном, просторно, пушисто. Снега сколько, сердце остывает – радуется…
Птичкой выпорхнула Марья из маленького домика, где прожила с Алексеем много дней. На волю, на волю заспешила. Куртка легкая южная нараспашку, и как радуется морозу тело, и как устало сердце от накала. Парить, лететь хочется. Рык раздался, остановилась Марья. Волк, огромный белый, умными глазами желтыми разглядывал ее.
– Не стой, наследный княже, – вдруг само собой вырвалось у Марьи, – веди меня, куда надобно!
И волк, развернувшись, побежал в лес, время от времени останавливаясь и дожидаясь Марью.
Вернулся Алексей, дичь в угол дома бросил, темнее тучи стал, лишь глаза синие словно молнии сверкнули, из дома выходил, даже дверь не прикрыл – растащите все северные ветры, в погоню ушел Полярный Охотник, за любимой в глушь таежную.
– Опоздали мы, Аннушка, – огорчилась Наташа, кивая на замерзший и засохший цветок у Шаман-Камня. Видишь, не успели. И Марья пропала.
– Тайга, глубокая какая, – вздохнула Анна, – столько пройти и зря.
– Ну почему зря, голубоньки? – Анна и Наташа обернулись. Неужто Одетта Юрьевна?
– Да не Одетта я, – покачала головой бабушка, – сестра я ее буду. А ты, видимо, деточка, – Аннушка? Учительница Антошеньки Торина моего?
– Вы бабушка Антона? – удивилась Анна. – Дивно, за тысячи километров такие совпадения и встречи.