– Ты что здесь делаешь? – спросила она мягким красивым голосом.
– Я вас не знаю, – ответила Юна, намереваясь уйти, но девушка схватила ее за руку.
Берта, увидев странную сцену, хотела броситься на помощь, но ее остановила властная рука директора. Директор приказал молчать: а вдруг хоть Юнону спасет случайность?
Но очень красивая девушка из шикарного автомобиля настораживала и пугала Юну.
– Точнее – не помнишь, – твердо сказала Сова.
– Я никогда не лгу, – Юна решительно взглянула на девушку. – За ложь бьют. Меня зовут Юнона Лесовская!
– Юнона? – незнакомка пристально смотрела на девочку. – Бог мой, значит, тебя назвали Юноной? А я пока разобралась, кто из вас с сестрой есть кто… Я Сова.
Юна молчала и пыталась освободиться, но девушка, назвавшая себя Совой, мертвой хваткой держала ее руку.
– Юна, иди немедленно в машину, там спит твоя троюродная сестра.
Юна перестала вырываться и уставилась на Сову.
– Сестра? – почти жалобно спросила она.
– Да, она очень устала, плохо себя чувствовала и заснула за рулем. Ее зовут Даша.
Юна сорвалась с места и побежала к машине.
Тем временем Сова очень медленно проплыла мимо директора и, приложив палец к губам и глазами показывая на детей, попросила угомонить их. Директор примиряюще поднял руки и подошел к детям, те тут же смолкли и облепили своего Учителя.
Небольшая группа эсэсовцев удивленно уставилась на ослепительно улыбающуюся девушку, неизвестно откуда взявшуюся. Солдаты заулыбались в ответ и, словно марионетки, прошли внутрь ветхого здания кинотеатра.
А Сова подошла к Торину.
– Замечательное утро, правда, генерал?
– Замечательное, – как робот ответил Торин.
– Вы хотите наказать своих самых непослушных приближенных?
– Хочу, – так же ответил Торин.
– Сейчас дети уедут, и можете нажать на детонатор – зачем нам свидетели?
– Не нужны, – согласился Торин и замер.
Сова вернулась к директору и, протянув неизвестно откуда взявшиеся золотистые ключики, заглянула ему в глаза:
– Вы добрый старик, у вас большая семья, вы всех усыновили?
– Всех, – улыбнулся директор.
– Как это замечательно. И Берта вам так подходит. Хорошо, когда на старости лет есть жена и любимые дети. Вы знаете, где стоит дом, ключи от которого я вам дала?
– Конечно. Я знаю этот чудный дом, – обрадовался директор.
– Его вам подарил ваш старый друг Влад Лесовский в благодарность за спасение внучки. Как наследство, вы же понимаете? – заговорщически подмигнула Сова.
– Все понимаю! – согласился директор.
– Юнона уехала столько времени назад, что и говорить никому об этом не стоит, – Сова задумалась.
– Да, давно уехала, – повторил печально директор. – Я уже и лица ее не помню, – он горько вздохнул.
– В Польшу?
– В Польшу.
– Вам пора, – опять подмигнула Сова, – вы переезжаете с семьей в новый дом.
– Да-да! Дети, дети! Берта, дорогая! – директор, окрыленный и помолодевший, поспешил к семье, подталкивая на ходу всех к автобусу. Сова взглянула на сидящую рядом Чарлет.
– Ну что, киска, ты останешься, присмотришь за Дарьей?
Чарлет лениво рыкнула и побежала к машине, где прыгнула обратно в стекло и опять растаяла в нем.
Даша вздрогнула и проснулась, резко обернулась к сидящей рядом девочке. К горлу подкатил ком.
– Ты, ты…
– Юна, – тихо ответила девочка.
– Близняшка Венеры, – Даша в порыве сильно обхватила девочку и прижала к себе.
Юна выглядела голодным, беспризорным ребенком. И если Венера была мягкой и задумчивой девочкой, почти постоянно погружавшейся в свои мысли, в свой мир, то в глазах Юноны, во всем ее внешнем облике, таком родном и незнакомом, читался вызов, дикое желание жить, непокорность и мятеж.
– Ты поедешь со мной, – сказала Даша. – Я отвезу тебя домой, спасибо тебе, Господи!
– Это была Сова, а не Господь, – прошептала Юнона.
– Какая Сова?
– Не знаю, – в глазах Юны стояли слезы. – Но может, может, мы читали про одну Сову.
– Потом, родная, потом! – Даша торопилась. – Странно, – сказала она самой себе, – почему тишина такая напряженная, будто перед катастрофой? Поехали, нам пора. Меня зовут Даша.
– Я знаю, Сова сказала…
Машина подняла пыль на обочине и, вырулив на трассу, умчалась прочь.
Директор задумчиво смотрел вслед автомобилю. Какая-то слишком ранняя прогулка, хоть и полезная, воздух такой хороший.