– А может, нас двое? – спросил тоскливо Люцифер.
Заряна улыбнулась и покачала головой…
– Мироздание не дублирует, ты один. У меня есть лишь двое, Бог и ты, любимый… Ты просто ошибся, я знаю. Теперь ты не будешь Дьяволом этого мира. Разве Зло и Любовь совместимы? Я так тебя люблю… Расскажи мне, как ты жил без меня?
– Я не жил без тебя, – прошептал Люцифер. – Рассказать – все равно что ничего не сказать. Но теперь… – Дил задумался. – Я помню, как хорошо любить тебя.
– Я с тобой, я теперь всегда с тобой, – прошептала Заряна и, вздрогнув, стала проваливаться в небытие.
– Заряна? – имя, произнесенное шепотом, адской болью застряло в горле дьявола.
Он напряженно смотрел в любимое лицо. Где-то на грани жизни и смерти Заряна улыбнулась, словно уже из недосягаемого далека, и прошептала:
– Ну, вот и все, Егор, а столько тысячелетий пути. Я же говорила, что Бог не отнимет тебя у меня. Идем… идем домой, Егор, нас ждут, любимый!
Юнона-Заряна, шедшая за Люцифером, любившая его и ненавидевшая, ставшая божьим возмездием, вернулась назад в свет со своим любимым и без него. Куда никогда не пустят воистину отверженного мирозданием и Отцом, превращенного в тайну, которую закрыл в своем сердце Всевышний.
Дил рухнул на колени. Вспыхнул адский камин. Он отрешенно посмотрел на пламя. В его черных глазах отражались огонь и нечеловеческая тоска.
– Я же говорила, брат, – раздался голос Совы. – Будущее начертано Отцом, не нами.
В комнату откуда-то просочилась Чарлет и легла перед Дилом, тоскливо и понимающе глядя ему в глаза.
– Он наказал меня, – ответил Дил. – Он неимоверно жестоко наказал меня, отобрав веру и надежду… любовь.
– Вероятно, это твоя расплата за испорченные законы физики Пространства, – вздохнула Сова.
– Я не сдамся!
– А что тебе остается делать? Может, сдавшись, ты получишь свободу и вернешь любовь, которую в гордыне возжелал забыть?
– Но ты же сама не любишь никого, сестра! – воскликнул Дил.
– Я люблю Отца, люблю своих потомков.
– Этого мало! – не отступал Дил.
– Возможно, я забыла, брат, – Сова села рядом с Дилом, обняв его за плечи, и стала раскачиваться, словно убаюкивая. – Я не просто так здесь, братик, я пришла арестовать тебя.
– Но!
– Тсс! – прошептала Сова. – Покорись, Люцифер, это даст тебе надежду вновь обрести ту, которую ты утратил.
Люцифер шумно вздохнул и совсем по-человечески уткнулся в плечо сестры.
– Ты не забудешь меня? – спросил он.
– Как я могу забыть своего брата? – удивилась Сова. – Я же люблю тебя.
И в окно вплыла большая полная луна, как колыбель из далекого утра их рождения, где не было тьмы и сумерек, где царствовали любовь и свет, где жил Отец и однажды появилась Заряна. Чарлет зевнула и, не мигая, уставилась на круглую луну, тоже думая о чем-то своем, древнем, как она сама.
– Мне пора, брат, – попрощалась Сова.
Дьявол встал с колен, взглянул на мертвую Заряну и прошептал, посылая мощный ментальный сигнал Отцу:
Все встретившиеся однажды, далее после смерти вместе, особенно любящие. Но не я. Ты сумел наказать меня, Отец. Я жду.
Зазвенели цепи, белый сияющий столп света упал на узорный ковер. В нем стоял Архангел Михаил. В его руках были цепи.
Люцифер засиял, словно покрылся синим пламенем, его душа, легкая и светлая в черной оболочке, освободилась от плоти, приобрела вид туманного утреннего облака и покорилась энергетическим цепям.
Агей изумленно наблюдал за сияющим небом. Что-то менялось в мире, что-то происходило… Даже израненная душа вдруг перестала болеть… Он шел среди развалин, человек в белом медицинском халате, стоявший на страже человеческой души до последнего часа. Человек, терявший веру и веру обретший. Чем он жил? Надеждой, своей верой и, конечно, любовью, а что еще могло спасти Агея Бай-калова, молодого нейрохирурга и ученого?
И теперь он вдруг понял, что началось перерождение мира, где не надо больше лечить души, ибо все уже излечены навечно любовью и верой. Он оглянулся назад. Из катакомб бомбоубежища выходили люди в белом, удивленно вглядываясь друг в друга. Агей взглянул на отца, ведущего мать. Молодая медсестра держала на руках маленького Эдуарда, а следом шли люди, шли, шли… Агей свободно вздохнул всей грудью и поднял лицо к небу. На мгновенье он закрыл глаза.
– Агей, – послышался голос Яна, – Олеся пропала…
Агей завороженно взглянул на помолодевшего и влюбленного Яна, вышедшего из бесшумно подъехавшего «кадиллака»…
– Наверное, ушла продукты раздать, не переживай, дружище!