– Древние, вы были правы, в ваше мироздание вторглась пра-цивилизация древних. Свой бог, точнее будет – демон, своя физика и константы, а главное – желание смерти и ненависти ко всему живущему здесь. Я отвечу ей.
Валенте закрутила пальцами в воздухе, и огненные буквы смешались, превращаясь в другие слова: «Мене, текел, перес; мене, текел, упарсин. ValAleMontre-omega. Исчислил Наш Бог царство твое и положит конец ему. Ибо ты взвешен на весах и найден очень легким…»
Буквы закружились, слились в огненную точку и устремились сквозь все преграды в тело неподвижного монстра.
– Вы ответили? – Маркус был бледнее тени.
– Да, я ответила ей ее же словами: исчислено, взвешено и найдено очень легким, ненужным к существованию. Монтра Валенте – последняя Константа.
И в ту же минуту мощный взрыв сотряс воздух, и монстр рассыпался, словно его и не было.
– Вставайте, друзья мои, – заговорила Валенте, – надо спешить, скоро они вернутся вновь, куда более огромным полчищем, чем видно в ваших перископах. Это война, знаете ли.
Валенте замолчала, смотря на звезды и космос за окном, а Чарлет, наоборот, ощетинилась и рыкнула.
– Где народ Сияющих сейчас, мне нужен их князь? – Валенте гладила львицу по загривку.
– Мы никогда не слышали о таком народе, – пожал плечами Маркус.
– Смолкните, господин бенедиктианец, – начал было Верховный Священник, – наших подданных превеликое множество, мы можем и не знать…
– Он бенедиктианец, – улыбнулась Валенте, – судя по произношению, сейчас весьма продвинутая эпоха. Год от Рождества какой?
– Шесть тысяч триста восемьдесят второй, Ваше Величество.
– Планета Земля?
– На очень большом удалении от центра, это более заповедный мир, историческая колыбель Веры нашей.
– Ясно, народ Сияющий жил там, – Валенте опять потрепала Чарлет, – кстати – ваши предки, не только по вере. Я скоро вернусь.
И Валенте исчезла, оставив недоумевать и шептать молитвы святых отцов.
Князь сидел на берегу реки и вглядывался в рябь водицы. Эх, как жить-то хорошо! Ветер утренние травы колышет, дружина княжья спит еще, мир с восточной частью Сияющей Тартарии заключили. Экма, загнул братец его троюродный, Арсу, сестру отдавай в жены. А придется, ведь придется все равно же! Хороша Любавушка, ох хороша, но поедет в край далекий к Моголу брату, царствовать будет, свыкнется, да и красоты там неземные и чудные, невероятные. Вон, зверька обезьянку да зеленого попугая Любавушке вез князь. Вроде как спокойно и хорошо, мирно все – самое главное, и доча княжья Зарюшка подрастает, красивым, умным ребенком. Мала еще, а смышлена-то какая доча, с такой дочей любой сын проиграет.
Или все-таки нет. Опустил голову, облака полетели темными отражениями в речке бурной, вот так князь и растил дочь. Сам. Тоска какая, боль жгучая, сердце заныло, и князь горько вздохнул.
– Венед? – раздался спокойный голос из далеких воспоминаний. – Венед, главу чего опустил? – голос зазвучал громче откуда-то сверху, и князь замер. Медленно поднял голову и застыл. Пред ним в лучах утреннего солнца стояла его Валенте, волосы развевались по ветру, как и плащ, она опиралась на красивый, невиданной работы меч обеими руками. Вид ее был чем-то встревожен, но все же это была Валенте!
– Любая, – прошептал князь и бросился к Валенте, опаляя жаркими устами, да не веря в счастье свое.
– Уймись, Венед, – слегка оттолкнула Валенте князя, – беда пришла в мир.
– Какая беда, любая? – шептал князь, не желая выпускать из рук Валенте. – Счастье ко мне вернулось, ты пришла!
Валенте грустно рассмеялась.
– Кабы это счастьем было, каждому бы являлась.
– Мое ты счастье, мое, – шептал князь.
– Послушай, князь, – заговорила Валенте, – есть времена далекие, невероятно далекие, места средь звезд, где сила древняя опять дыру прогрызла и в мир наш устремилась.
Замер Венед.
– Может ли сюда нечисть та попасть? – спросил он тихо, сжимая руки Валенте на эфесе.
– Может-может, время им не преграда, сам знаешь, нет преграды им. Есть только одно войско, Солнечный мой князь, которое противостоять им может.
Вздохнул князь, пшеничные пряди со лба вспотевшего убрал, в зеленые глаза Валенте посмотрел, тревогу увидел и страх промелькнувший.
– Это тебе, – Валенте протянула князю меч, – это меч Мужества, Венед. Не отпускай его далеко от себя, лишь тебе подвластен этот меч дивный, – и, словно в подтверждение, солнечный луч упал на рубиновый эфес и заиграл, рассыпая блики по лицу князя.
– Когда? – спросил князь Валенте.
– Сегодня, – ответила тихо Валенте, лишь дочь проведаю…