-
Странно, но небытие ласково ко мне, оно укутывает меня во что-то тепло. Я слышу тихий срывающийся голос: майн энгел, майн херц, не оставляй меня.
Я открываю глаза и вижу потолок больничной палаты. Надо мной склоняется белокурый ангел:
— Как вы себя чувствуете?
Я заставляю себя сказать:
— У меня нет…у меня нет зе…
Девушка понимает меня с полуслова и внезапно улыбается ободряющей улыбкой:
— Что Вы, не человек что ли? Если у вас нет зелёного пропуска, никто не должен отказывать вам в праве на лечение. К моему горлу подкатывает горький ком, от такого простого, и казалось бы, естественного проявления человечности. Я вспоминаю Беату и отворачиваюсь к стенке. Ей как раз таки в праве на жизнь отказали.
Сознание собственного бессилия и невыносимой вины переполняет меня. Золотоволосая медсестра снова читает мои мысли:
— С вашей тётушкой все в порядке, вы успели вовремя. Её прооперировали, сейчас фрау Беата проходит курс химиотерапии. Вот увидите, тётушка обязательно поправится.
Голос по-прежнему меня не слушается, но мой ангел милосердия все понимает по моему взгляду. Медсестра сажает меня в каталку и везёт в отделение для онкобольных. Сердце пойманной птицей бьётся где-то за грудиной, его стук гулко отзывается в больничных коридорах.
За стеклянной перегородкой я вижу знакомые худые руки. Беата тоже чувствует мой взгляд. Опутанная капельницами, она поворачивается, и я замечаю, как её лицо освещает невероятная улыбка.
Вот видите, все хорошо. — медсестра аккуратно касается моего плеча. — Поедемте отсюда, нам нельзя здесь находиться.
Вечером ко мне пришёл Конрад. Он работал врачом здесь, в отделении.
Эльза, Эльза, Эльза моя, почему ты мне ничего не говорила? Я бы обязательно тебя вытащил!
И снова мои губы не слушаются меня, но Конраду не нужно слов, чтобы понять.
Теперь все обязательно будет хорошо, вы с Беатой поправитесь и откроете Вальдхайм. А я буду с тобой, если захочешь, и кем захочешь.
Конрад рассказал, что я пробыла в шахтах три долгих месяца, и ему стоило невероятных усилий меня найти. За это время представители оппозиции, несколько смелых судей и медиков подали в суд на правительство за нарушение прав человека и за нарушение этических принципов Нюрнбергского процесса. Пресса шумно освещала подробности готовящегося судебного процесса, началась процедура импичмента всего правительства.
Запрещены любые формы дискриминации. Для желающих избавиться от чипа разработана программа дечипизации, пострадавшие могут принимать противоядие, и их состояние здоровья вернется к прежнему.
Я — Эльза из Вальдхайма, и я с радостью буду ждать вас в любое время года.
Июль — сентябрь 21 года
p. s.
Все персонажи произведения являются вымышленными, любое совпадение с реальными людьми — случайно. Все происходящее — исключительно плод воображения автора.
7. 30 дней Линды
1.
День первый
У вас когда-нибудь тикал обратный отсчёт? У меня — да. Я — Линда, и у меня осталось ровно тридцать таблеток. После того, как таблетки кончатся, я умру. Не сразу. Я буду уходить долго и мучительно, у меня пожелтеет кожа. Выпадут зубы. Прекратит работать желудок. Страшно? Я уже смирилась. Я никому не говорила об этом в нашем Поселении, иначе меня сразу выкинут за его пределы.
Пока я пытаюсь научить Мартина выживать. Мартину десять, он любознателен, смешлив. Он любит гонять мяч и не любит минутки ненависти.
Говорят, минутки ненависти придумали после Большой войны, чтобы люди могли избавляться от негативной энергии. Минутки ненависти помогают отвлечься от проблем, о том, что мало воды, почти нет света. Если электричество дают на час в день, это уже праздник. У нас есть минутка ненависти, и мы можем винить в наших проблемах соседнее поселение.
Вот и сегодня, староста собрал всех, и подключил к головам микрощупы. Я вспомнила трюк, которому когда-то научила меня Лиса.
Нужно петь песенку, пусть даже бессмыслицу. Пока к твоим вискам липнет щуп, нужно петь. Вот и я, пытаюсь сложить в песенку незамысловатый мотив.
Цок цок цок, цок цок цок,
прискакал к нам Горбунок,
Горбунок танцует вволю,
Он резвится в чистом поле.
Цок цок цок. Щуп щуп щуп.
Главное, не останавливаться. И тогда тебе в голову не вложат видео- и текстоформы того, кого нужно ненавидеть. Иногда даже странно, сегодня мы пылали ненавистью к поселению А, а завтра терпеть не можем поселение Z.
Сегодняшняя ночь выдалась особенно холодной. Разбитый термометр в холле показывал +10, но мерзкая сырость проникала до самых костей. Чтобы не дрожать, мы с Мартином прижались друг к другу под выцветшим пледом с бахромой.