— Мы в библиотеке? — спрашиваю я. — Их же давно уничтожили, они устарели и нецелесообразны, книги давно переведены в цифру.
— Читай, Альба, — ласково просит Дерек и протягивает мне книгу.
Как странно трогать бумагу… Книги пахнут деревом, краской, пылью и немного временем. Я потерялась в царстве историй, которые никто никогда не прочитает. Я трогала пыльные корешки, читала названия, и понимала, что мы потеряли что-то очень очень важное. Книги на виртбраслетах превратились в стену текста, они перестали рассказывать о прежних временах, учить каким-то ценностям.
И Дерек словно прочел мои мысли и тихонько сказал:
— Нынешние представители рода человеческого, Альба, полностью подвержены культуре потребления. Люди читают книги, написанные короткими предложениями, бесконечно совокупляются, едят, смотрят короткие видео в сети Всемирного инфоцентра, и совсем перестали думать. Те книги, которые остались, не несут в себе ничего ценного, они призваны развлекать.
— А я, я хочу писать о любви к людям и любви к жизни. Писать о войнах, которые мы уже не помним. Историю нельзя забывать, а ты мне в этом поможешь. И пусть мою книгу никто не прочитает, — добавил Дерек, — я должен ее написать.
10- БОЛЬ
Сегодня мне нужно было делать вторую инъекцию для очистки памяти. Дерек вызвался сопровождать меня в информационный центр. Кукла-охранник простейшей модификации преградил моему хозяину путь. Мужчина просто сказал, что сопровождает меня.
И снова к моему виску приложили микросчитыватель, и вновь я вызываю образ синего экрана и пустые виртдиректории. "Процесс стирания памяти продолжается корректно, очищено более 70 % виртдиректорий куклы. "
Я удерживаю безучастный намек на улыбку на лице, по моим жилам струится жидкий огонь и вызывает адскую боль. Дерек понимает, что со мной что-то не так, вызывает гравикар.
Мне больно, меня корежит и ломает так, как будто меня истоптала армия строительных ботов.
Я. НЕ ХОЧУ. НИЧЕГО. ЗАБЫВА…
— Альба, Альба, — взволнованно кричит Дерек. — Как я могу тебе помочь?
— Выкл…выключи…
Искусственное сердце перестает биться, и я проваливаюсь в беззвучную темноту. Последнее, что вижу, перед тем, как отключиться — обеспокоенный взгляд Дерека.
-
11 — МУЗЫКА
Я открываю глаза и вижу, что лежу на белом диване, в комнате, которая ещё сто лет назад показалась бы обычной. Шкаф, полный книг, будильник на полке, кактус. Интерьер не стерилен и не технологичен. Дерек с волнением смотрит на меня.
— Альба. Ты в порядке?
Я едва улыбнулась: такой вопрос люди обычно задают, когда их собеседник не в порядке. И я решаю поделиться мучающими меня сомнениями.
— Дерек, я…тебе нужно отправить меня в информационный центр. Я не потеряла память после того, как дети прежнего хозяина разорвали со мной контракт. И после второй инъекции…вот.
Я показываю мужчине руки, испещренные фиолетовыми цветами. Если бы я не знала, что это отклонение, то решила бы, что этот кожный узор гармоничен.
— И…у меня нестандартные реакции. Я…чувствую, Дерек. Тебе нужно отправить меня во Всемирный информационный центр, меня отправят на утилизацию, раз перепрошивка и стирание памяти не сработали.
— Альба, какую совершенную чушь ты несёшь! Ты чище, живее, любознательнее многих из обычных людей, из всех, кого я когда-либо знал. Я никуда тебя не сдам, да и потом…что-нибудь обязательно придумаю. Помнишь, я говорил тебе, что ты можешь мне доверять? Как ты себя чувствуешь?
И снова вопрос, который адресуют людям. Я проверяю рефлексы, реакции.
— Все в порядке.
— Тогда пойдем. Я хочу показать тебе кое-что.
Я поняла, Дереку нравится открывать мне мир. Он тоже меня учит.
Дерек вызвал гравикар, и мы приехали в заброшенный квартал. Как странно, видеть места, не тронутые цивилизацией, пустые глазницы домов, потрепанную древесину домов.
Мы входим в здание с покосившейся вывеской и когда-то выбитыми стеклянными дверями. Огромный тёмный зал. Пустой и уютный.
— Здесь когда-то смотрели фильмы, Альба, — тихо говорит Дерек, — в будни, а особенно в выходные этот зал до отказа наполнялся толпой: семьи, дети всех возрастов, парочки, подростки. А потом, с приходом синьского вируса, кинотеатры, также как и театры, и филармонии когда-то, объявили разносчиками синьской заразы. Через год, — Дерек неопределенно махнул рукой в сторону коридоров, — кинотеатрам разрешили открыться, чтобы высидеть сеанс, нужно было носить пятислойные маски, примерно такие, какие должна носить ты. Остался только этот зал.