- Это какой-то бред... Но кем-то хорошо спланированный...
В кабинет без стука входит Олег.
- Что мы будем делать со всем этим?
- Работать! - рявкаю я. - И чтобы ничего они не нашли! Ты меня понял?! - срываюсь я.
- Понял! - говорит Олег и выходит.
Падаю в кресло и хватаюсь за голову.
Этот день не принесет ничего хорошего...
Глава 6
Раиса
Что делать если ваша жизнь напоминает день сурка?! Все однотипно. Все одинаково...
Устала. Очень сильно устала, пытаясь выжить в этом странном мире. Для меня странном. Очень странном.
Сижу в кафе и смотрю в окно. Там бегут люди. Все куда-то спешат. А есть те кто совсем не спешит.
- Ваш кофе! - милая девушка ставит кружку с моим любимым латте.
- Спасибо! - говорю ей.
И снова возвращаюсь к картине за окном. Сегодня пошел снег. Снежинки кружатся и тихо опускаются на землю. Не спеша. Тихо и аккуратно. Покрывая землю словно белым пуховым одеялом. Вся природа замирает. Засыпает. Чтобы возродиться вновь.
Почему мне не удается начать сначала? Почему меня, моя жизнь за все мои двадцать восемь лет, как бы я не сопротивлялась, тянет только на дно. В ту серость, темноту... Не хочу! Но я так устала. Очень устала...
А может надо перестать сопротивляться? Ведь каждый раз, она словно говорит мне - "Ну куда ты Карпова, ведь не выплывешь?" А я все равно пытаюсь...
Зачем только, понять не могу...
От меня отказались с рождения. Я не знаю почему. Не знаю почему, стала не нужна своей мамочке и своему папочке. С самого начала своего пути, я осталась одна. Первый вдох, первый звук, первый раз села, первый шаг, первое слово... Только это никто не услышал, или не захотели услышать... Сначала был дом малютки, а потом интернат. Где и начались мои тяжелые дни. Дни наполненные страхом, тревогой, слезами. Мне было сложно, девочки считали что я выскочка, потому что родилась с яркими рыжими волосами. Они думали что так природа меня выделила и сделала особенной. Я яркая, а они нет. За это меня и наказывали. Сначала это были детские наказания, отбирали игрушки или сладости. Но с каждым годом их наказания становились серьезными и более жестокими. Воспитателям и директору было глубоко плевать на то что происходило. А тех кто много жаловался — не любили. Могли еще и сверху наказать.
Защитить меня было не кому... И я не понимала почему так сложилось?
Провожу пальцем по грубому и широкому шраму на руке. Выплывая из этих страшный и серых воспоминаний. Я стараюсь забыть это все и глупо уже обижаться. Но тогда я не понимала почему и за что так со мной. Я ведь такая же была, как и они никому не нужная. Брошенная всеми на произвол судьбы. Но в такие моменты, как сейчас, когда жизнь снова бьет по тебе, я все больше возвращаюсь туда. Где была тихой и забитой девочкой, получая тумаки и удары судьбы от таких же обиженных детей.
Делаю глоток кофе и зажмуриваю глаза от удовольствия. Обожаю. Я наверно кофеманка. Улыбаюсь я сама себе.
Но воспоминания снова утягивают обратно. Туда где мне впервые было больно и страшно...
Я проснулась от дикой боли в руке. Меня держали двое. А третья, самая злая девочка нашего интерната пыталась на руке ножницами что-то вырезать. Я до сих пор не знаю и не понимаю как мне удалось вырваться от них, но этим я нанесла еще больший вред себе. Распоров руку почти до локтя со внутренней стороны. Но я вырвалась, выскочила в коридор и выла от боли, перебудив всех. Больно, мне было дико больно, до сих пор помню эту адскую агонию. Меня увезли в больницу, где я провела четырнадцать спокойный и тихих дней. Врач сказал, что мне очень повезло, я не повредила вены. Лишь мышцы и сухожилия. Но возвращаться я боялась. Девочку ту перевели в другой интернат, а меня оставили в покое. Пока у мальчиков не начался сильный интерес к девочкам. Пришли новые трудности и помимо пакостей девочек пришлось отбиваться и от мальчиков. Были и изнасилования. Но я старалась после ужина не покидать комнату. И мне повезло еще в том, что от нашей спальни недалеко была комната воспитателя. Мальчишки не рисковали.
А потом у нас сменился директор. Вениамин Петрович. С его появлением пришли перемены и это были хорошие перемены. Поменялись правила. И наказания появились у тех кто вытворял всякую дичь. Я вздохнула с облегчением.
Но потом снова жизнь подставила подножку. После выпуска из интерната, нам полагалось жилье от государства. Нет мне его предоставили. Но только в доме который признан аварийным. С полуразрушенной крышей и забитыми досками окнами. И вот я одна... Снова на улице...