Нет...нет...нет...
Внутри все ухает вниз... Мороз скользит и сковывает все тело... Меня передергивает, вздрагиваю и не понимаю откуда беру силы и просто подлетаю к дверям операционной. Прижимаюсь лбом, закрываю глаза и просто тихо молюсь.
- Пожалуйста, не забирай его у меня... Пожалуйста!!! Прошу тебя Господи, услышь меня хоть раз, пожалуйста!!! - всхлипываю я. - Ну пожалуйстааааааааааааа!!! - кричу я и оседаю на пол.
- Рая, дочка... - подлетает ко мне папа. Подхватывает и удерживает в своих руках.
- Пап...
- Все будет хорошо! Он сильный!!! Слышишь меня!!!
- Что с ним? - спрашиваю я и смотрю на него с надеждой. Мой голос дрожит и пропадает.
- Дочка...
- Пап, не жалей меня... - шепчу тихо.
В этот момент двери операционной открываются и к нам выходит Роман. Его врач, его крестный. И на его лице застыла маска боли и безысходности. Папа помогает мне подняться. Все вскакивают со своих мест и окружают нас.
- Говори! - резкий ледяной тон отца Демьяна заставляет вздрогнуть.
Он будто готов к самому страшному. Нет, нет, нет... Как безумная мотаю головой из стороны в сторону.
- Я сделал все что, мог, но я не господь бог Дава... - тихо выдыхает Роман.
Глава 25
Раиса
- Я сделал все что, мог, но я не господь бог Дава... - тихо выдыхает Роман Викторович.
- Демьяяяяяяяяяяяяяяян!!! - резкий крик Светланы Николаевны раздается на всю больницу. Крик боли, крик раненого зверя... Она оседает в руках отца Демьяна.
И так резко становится тихо... Зябко... Холодно...
- Нет! - рявкаю я. - Вы же мне говорили... - начинаю нести какую-то ерунду.
Резко дергаюсь из рук отца, толкаю Романа Викторовича. Дергаю ручку операционной и залетаю внутрь, не обращая внимания на крики сзади.
- Где... Где же ты? - шепчу я, толкая каждую дверь. - Ты не мог... Не мог меня оставить...
В этот момент из дальней операционной выкатывают каталку... На ней лежит тело накрытое белой тканью...
Замираю и перестаю дышать...
Рукой хватаюсь за стену....
- Демьяяяяяяяяян!!! - кричу и начинаю оседать по ней. Падаю на колени и кричу. - Аааааааааааа...
Внутри все разрывается на части... Так больно... Господи, как же мне больно... Почему же ты его не пощадил??? Почему зло победило???
- Рая! Рая! - меня трясут и пытаются что-то сказать, но я ничего не слышу.
Вакуум... Сплошной, густой вакуум... Вязкий, ледяной...
- Не смогу без него... Не смогу... - повторяю как в бреду.
А потом мою щеку обжигает. Хватаюсь ладошкой за нее и перевожу взгляд на того, кто только что меня ударил. Давид Артурович...
- Жив он, дочка, жив! - шепчет он и улыбается. - Но состояние... - резко замолкает он. - Ты прости, что...
- Где он?! - перебиваю его.
- К нему нельзя! - выдыхает Роман Викторович.
- Рома! - рычит сквозь зубы Давид Артурович и поднимается.
Перевожу взгляд на Романа Викторовича и замечаю у него кровь на лице. Видимо они видят моё удивление и...
— Пусть идет... - махает он на меня рукой.
Делаю шаг, и замираю...
- Я сама! - шепчу тихо и ступаю вдоль стены, к реанимации. Я нахожу его сразу. Прислоняюсь лбом к стеклу и замерев смотрю на бледное тело в ссадинах. Все кисти рук перебинтованы... Так похудел...
- Что же они с тобой сделали?! Демьян! - зову его. - Только не оставляй меня, умоляю тебя! - шепчу тихо.
Безумно хочется к нему, но я прекрасно знаю, что сейчас к нему нельзя... Он очень слаб. Умом понимаю, но сердце, как и душа рвется к нему. Рядом всхлипывает Светлана Николаевна. Поворачиваюсь к ней...
- Дочка! - всхлипывает она и притягивает к себе. В свои объятия.
В них так тепло. Я никогда не чувствовала материнской ласки, я никогда не знала объятий мамы... От Светланы Николаевны идет такая нежность, доброта, тепло... В этот момент нас двоих обнимают еще одни руки.
- Развели мне тут сырость! - бубнит Давид Артурович. - Хулиганки! - смеется он. - Все будет хорошо!!!
В этом одном человеке столько мощности, силы. Он ни на минуту не опустил руки, верил только в хороший исход.
Чуть отстраняюсь и смотрю на них.
- Расскажите мне все! - прошу я. - Где сейчас Олег и Диана?
- Пойдем дочка, сначала тебе нужно поменять повязку, смотри... - говорит Давид Артурович.
Опускаю взгляд, и вижу как белый бинт напитался кровью. И только сейчас чувствую как печет рану. Черт, только бы не швы...
Но, к сожалению, это они...
Не знаю откуда во мне берется столько терпения, но сижу и терпеливо жду, как медсестра накладывает мне новый шов. А потом от сильных обезболивающих меня утягивает в сон.