- Да, спасибо… - растерянно ответила женщина, явно, не ждавшая ухаживаний за своей персоной. – Только я сахар не нашла.
- Дет… - вовремя одернул себя мужчина, - Крис, где у тебя сахарница?
- Вторая полка слева, сверху. Синяя вазочка. – девушка бросила на мужчину виноватый взгляд.
Как странно, вроде и без повода, но она чувствовала себя нашкодившим котом. Она своим страхом и молчанием будто обижала своего медведя, хоть Артур и не подавал ни малейшего признака этой самой обиды. Он с невозмутимостью каменной глыбы готовил чай для ее мамы и покорно ждал, пока Рудина решится. И Кристина внезапно сама на себя так разозлилась. Это была ее идея – оставить Артура на семейный разговор, это был ее выбор – быть с этим мужчиной. Артур же хотел помочь избежать возможного скандала, хотел сбежать и даже дать возможность выдумать другую «правду». Но Рудина сама решила быть честной перед родными, и втянула в это Акопяна. Так почему она сейчас трясется, как лист на ветру. Артур такого не заслужил.
- Мама, отец! Я хочу вам кое-что сказать! – уверенно, уже почти не дрожащим голосом начала девушка. Она от напряжения так выпрямилась, будто палку к позвоночнику прибили. Артур тем временем поставил наполненную чаем чашку перед женщиной, но на стул не вернулся, а остался стоять, прислонившись задом к кухонному гарнитуру и скрестив руки на груди. Карие глаза взволнованно и заинтригованно приклеились к девушке. В них не было надежды, но было сомнение: скажет ли она, признается ли самым родным людям в жизни в своей влюбленности, или в последний момент струсит. Рудина знала, что мужчина примет любое решение, и, если придется, без лишних слов подыграет. Но так оскорбить любимого человека она была не готова. Кристина посмотрела ему прямо в глаза, и губы дрогнули в полуулыбке. А потом она, не отводя взгляд от коричневых омутов, озвучила то, что мужчина так хотел услышать.
- Вы, наверное, хотите знать, что мой шеф делает у меня в квартире… Мы вместе! – она все же вернула свое внимание к родителям. – Мы встречаемся!
Мама судорожно выдохнула, и опустила взгляд куда-то в пол. Было видно, что женщина была удивлена, и до конца не верила в услышанное. Отец за все время так и не пошевелился. Кристина конечно же предполагала, что просто не будет, но это молчание угнетало. Она метнулась глазами к Акопяну, и лицо ее приобрело выражение крайней растерянности, даже паники. Артур только открыл рот, чтобы самому обратиться к родным девушки, но так и застыл с отвисшей челюстью, когда статуя отца внезапно ожила и с требовательным взглядом задала ему прямой вопрос.
- Вы любите мою девочку?
- Люблю. – коротко отчеканил Акопян. Так было даже лучше. Прямой вопрос, прямой ответ. Галина Степановна еще более шокированно уставилась на мужа, хватая ртом воздух. А сама Кристина, кажется, забыла, как дышать. Было странно вот так признаваться в своих чувствах, через третьих лиц. Эти слова должны были прозвучать в какой-нибудь интимной обстановке, когда они будут наедине, нежиться в кровати после бурного секса, или в одно выходное утро, когда бы Артур любовался только начавшей выплывать из сладкой неги сна Кристиной, еще не до конца вернувшейся в реальность, но уже растянувшейся влюбленной улыбкой. Но случилось не так. И даже если бы ему предложили все переиграть, то он ответил бы тем же «люблю».
- Вы женаты? Дети есть? – продолжал напирать отец.
- Нет и нет.
- Саша! – возмутилась женщина. – Немедленно прекрати этот допрос!
- Все в порядке, Галина Степановна. Ваш муж имеет полное право спрашивать все, что посчитает нужным.
- Дочка, – Александр Николаевич обратился уже к Крис. – ты что-нибудь скажешь?
Кристина громко сглотнула. Отец смотрел не моргая, давил авторитетом. Он всегда так делал в детстве, когда желал добиться от дочери правды после ее очередной шкоды. Но она вдруг поняла, что говорить это важное слово должна вовсе не родителю. Тот, кто должен его услышать, стоит справа и в закрытой позе ждет.
Кристина медленно повернулась лицом к Артуру и с нежной улыбкой ответила уже ему:
- Люблю. Я люблю тебя.
Арт, незаметно для остальных, облегченно выдохнул. Но Рудина заметила и глубоко внутри порадовалась, что в кой-то веки сделала все как надо. Мужчина вернулся на свой стул, положил ладонь на ее лежащую на столе руку и переплел их пальцы. Мама скромно спрятала улыбку. А отец, заметивший этот их жест, тяжело вздохнул и спросил:
- Выпить есть?
21
- Пап… - Крис с сомнением смотрела на отца, - Ты же почти не пьешь.
- Почти. Прости, дорогая, но сейчас чтобы мы смогли нормально поговорить мне просто необходимо выпить. – голос родителя стал на пару тонов выше и сердитие.