— Ситуация другая, — ответила Карина. В ее интонациях Развалине почудилось что-то более человеческое, чем раньше, но, скорее всего, ей просто хотелось в это верить. — Вам может понадобиться ясная голова. Так что держитесь и постарайтесь не волноваться раньше времени. Хорошо? Могу включить успокаивающую музыку, заварить чай из трав.
— Нет, что ты! — чай из трав испугал Развалину чуть ли не больше, чем два милиционера в форме, устаревшей уже в дни ее молодости. Пить чай и слушать музыку казалось кощунственным. — Почему они не пытаются войти?
— Я отключила дверной звонок, — ответила Карина. — И они видели, как опускаются ставни. Поняли, что их тут не ждут.
— Можно их видеть? Мне было бы спокойнее, если бы я видела, что происходит.
— Да, конечно.
Вспыхнул синеватый луч проектора, идущий откуда-то из-под потолка, и на светло-серой стене появилось изображение с внешней камеры. Милиционеры стояли в нескольких шагах от крыльца и совещались, склонив друг к другу белые фуражки. Договорив, один из них внимательно оглядел дом, развернулся и пошел прочь, к белой «Копейке» с синей полосой на борту. По полосе шли белые буквы «Милиция стабильности».
— Уходят? — спросила Развалина. — Уезжают?
— Думаю, ненадолго, — ответила Карина. — Пока расслабляться рано.
Ставни остались закрытыми. Инвалидное кресло не сдвинулось с места. Официант принес обед, но Развалина не стала есть. Не смогла. Остывший суп унесли на кухню. Проектор показывал пустую улицу, где даже ветер не поднимал клубов пыли, и только разросшиеся клены покачивали широкими листьями.
— Зачем они уехали?
— Боюсь, за подкреплением. Они не знают, чего от нас ожидать. Не знают, кто прячется в доме.
Через два часа на улице появилась та же «Копейка» с синей полосой на борту, следом за ней ехали две машины спецназа. В доме было тепло, но руки и ступни Развалины стали ледяными от страха. Едва машины появились в поле зрения умного дома, услужливый гардеробщик подал хозяйке бронежилет и шлем, помог надеть и застегнуть. Развалину затрясло. Жилет был слишком тяжелым, шлем давил на голову и на шею, ей стало трудно дышать, сердце заколотилось и запрыгало.
Спецназовцы потекли к дому двумя черными ручейками. Развалина смотрела на картинку на стене, не отрывая взгляда. Один из спецназовцев выстрелил в замок, но пуля отскочила, оставив только царапину. В тот же момент на крыльце полыхнул взрыв, спецназовцы рассыпались по сторонам, как тяжелые пластиковые фигурки. Их черные тела щедро осыпало осколками стены. Взрыв был предупредительный, несильный. Заработали огнетушители, огонь у входной двери погас. Контуженных увели от испорченной взрывом стены умного дома.
Спецназ открыл огонь по окнам и стенам, пули загрохотали по железу.
— У нас бронированные ставни и сейфовая дверь, — сказала Карина. — Ваш покойный муж был мудрым человеком.
— И что теперь? — спросила Развалина.
— Посмотрим, — ответила Карина. — Сложно сказать.
Спецназ прекратил огонь. Улица снова замерла.
— Не уезжают, — растерянно сказала Развалина. — Чего они ждут?
— Посмотрим, — снова ответила Карина. — Сложно сказать.
Через полчаса микрофоны умного дома уловили отдаленный рокот моторов, и вскоре на улицу перед дверью выехали два танка. Медленно, неторопливо, танки заняли позицию и направили дула своих орудий на дом.
— Что? Что теперь? — Развалину трясло, зубы стучали, когда она пыталась говорить. Сердце в ее груди скакало, как бешеное.
— Теперь нам делать нечего, — ответила Карина. Нужно сдаваться, иначе они сравняют дом с землей.
С легким шорохом, похожим на шелест упругих крыльев бабочки по оконному стеклу, поехали вверх ставни. Щелкнув, открылся замок, дверь распахнулась. Черный ручеек спецназовцев потек в дом. Теперь Развалина отчетливо слышала их, они были за стеной, в нескольких метрах от нее. Экран показывал внутренности дома.
В прихожей выстроились роботы. Их строй был похож на знаменитую немецкую свинью, и сами роботы напоминали рыцарей Ледового побоища: с блестящими, округлыми, похожими на латы боками. Среди них возвышались четыре робота, которых Развалина не помнила. Они были высокими, безголовыми, мощными и походили на увеличенные патроны. На их черных спинах светлой серебряной краской была напечатана надпись «Охрана». Их длинные руки, широкие и плоские, оканчивались оружейными дулами, и когда первый спецназовец возник в дверном проеме, по нему ударила автоматная очередь. Спецназ стал отстреливаться, несколько бытовых роботов упали на пол, простреленные насквозь, но броня охранников осталась невредимой. Зазвенели разбитые стекла, спецназ ворвался в дом с другой стороны.