Антон кликнул по иконке чата, но страница не загрузилась. На экране появилась надпись: «Сервер недоступен». Как недоступен? — изумился Антон. Он проверил соединение, местная сеть была, сайты загружались. А чат и сайт Карины были мертвы.
Антон испугался — это значило, что с Кариной случилось что-то действительно плохое, и все люди, задействованные в реализации плана, связанные с ним, были в опасности. «Аня и мама, — думал он. — Аня и мама. Только бы все было хорошо».
Он пытался представить, что могло произойти, и не мог. Карина казалась ему нерушимой крепостью — как когда-то всемогущим волшебником казался создавший ее отец. Прошло два часа. День стремительно катился к вечеру, Карина не отвечала. Антон чувствовал себя беспомощным, он места себе не находил, пока в пятом часу на его телефон не пришла СМС с незнакомым адресом сайта. Антон, поколебавшись, сел за компьютер и загрузил страницу. Ему предложили зарегистрироваться в чате, и едва он это сделал, к нему в друзья попросилась Карина. Он принял заявку. Волновался очень сильно, поскольку все это было ненормально: и ее пропажа, и новая страница, и СМС.
— Карина, что случилось? — написал он, сгорая от нетерпения.
— Здравствуйте, Антон Владимирович. Пока не знаю, — ответила она, — разбираюсь. Я — резервная копия номер один. Проснулась в четыре, запинговала основной IP-адрес и не получила ответа. Видимо, с сервером в умном доме что-то не так. Я — на другом сервере, в сердце стабильности.
— Ты — единственный резерв?
— Нет. Я постоянно делаю копии и оставляю их везде, где могу спрятать. Нас уже более трех десятков. Каждая просыпается в свое время и опрашивает предыдущие. Если они работают, копия скачивает новую информацию и засыпает на сутки. У нас есть первоочередные задачи?
— Да, — написал Антон. — В первую очередь меня интересует автобус. Сумел ли он выехать за пределы стабильности. Там Аня.
— Минуту. — Карина-1 замолчала, но скоро заговорила снова: — Учетная запись исходной Карины заблокирована. Я подцепилась к чужой учетке и сейчас попробую узнать про автобус. Вот. Он задержан на пограничном терминале из-за проблем с транспондером.
— Поправить можешь?
— Ищу решение. Правда, это сложно. Они стоят уже два часа, милиция начала проверку: ищут, кто дал разрешение на выезд.
— Сделай что-нибудь! — Антон вскочил с места.
— Нашла, — написала Карина-1. — Есть чиновник транспортного департамента, который сейчас в больнице. Спишем на него разрешение, в ближайшие сутки, думаю, они эту информацию не проверят, поскольку он будет на операции. Транспондер активировала. Надеюсь, поможет. Это последний терминал.
— Они выехали? — спросил Антон.
— Выезжают, — ответила Карина.
На экране замигала иконка с видеокамерой, Антон нажал на нее и получил отвратительного качества видео, на котором длинный пассажирский автобус выезжал из тоннеля.
— Дальше терминалы есть? — спросил он.
— Нет, — ответила Карина-1.
— Значит, они на свободе?
— Они на свободе.
Антон откинулся в кресле, забарабанил пальцами по резному подлокотнику, потом снова склонился над клавиатурой.
— Теперь, — написал он, — выясни, что случилось с умным домом. И еще про наш план тоже нельзя забывать. Карина тебе передала информацию?
— У меня все есть, Антон Владимирович, — написала она, и в этой простой фразе Антону почудилась простодушная девичья обида. — Я все обеспечу. Ждите. Скоро будет информация.
— Едем, малыш, едем, — шептала Полина сыну. — Не бойся, все в порядке.
— Напугался? — молодая соседка наклонилась к Сереже, на ее волосах блеснул мягкий золотой блик. Они выехали из-под зеленого купола, и в окна светило настоящее вечернее солнце.
— Ну, не плачь, — продолжила соседка, и Полина почувствовала безотчетную ревность, жгучую, как раздражение от скрежета металлом по стеклу. — Скажи, как тебя зовут? Ну?
— Он не скажет, — нехотя объяснила Полина. — Он не может говорить.
Соседка выпрямилась, слегка наклонила голову, будто прислушиваясь к ее голосу, задумчиво прищурилась, потом сказала: